Пиранья. Бродячее сокровище стр. 289
и отчаяние, и неуемная гордыня:
– А вы что, все же готовы воспользоваться тем, что девушке некуда податься?
– Говоря откровенно, я бы взял деньгами, – сказал Мазур. – Неужели вы не видите, что пальцы у меня скрючены алчностью, а глаза сверкают в приступе золотой лихорадки? – он мечтательно произнес: – Я не владею испанским, но знаю уже, как на этом языке звучит «золотая лихорадка»: фебре де оро... Как красиво, певуче и музыкально – фебре де оро... Что в сравнении с этим девушка на заднем сиденье, которая к тому же закрыла глаза от омерзения, стиснула зубы и лежит, как колода... Пусть даже она похожа на женщин с полотен Боттичелли... Алчность мною владеет, милая Кристина...
Ее лицо, как Мазур удовлетворенно отметил, было по-настоящему растерянным:
– Я решительно не могу вас понять... Ясно, что вы со мной играете, как кошка с мышкой, но понять вас не могу...
«Вот и прекрасно, милая, – мысленно воскликнул Мазур, испустив что-то вроде злодейского хохота, опять же мысленно. – Прекрасно просто. Значит, цель достигнута, и заморочил я тебе мозги настолько, что ты еще до-олгонько меня не прокачаешь...»
– И вас это злит? То, что вы не можете понять какого-то плебея?
– К чему эти термины? – отмахнулась она. – Мы живем в двадцатом веке...
Но вы меня и в самом деле злите. А вас не злят люди, которых вам никак не удается понять?
– Злят, – сказал Мазур. – Еще как. Вот к этому я и возвращаюсь – к констатации того факта, что мы – в одинаковом положении. Вы не понимаете меня, а я ничего не знаю о вас.
– Поедемте. Нам нужно добраться домой до темноты...
– Как прикажете, – сказал Мазур, включая мотор. – А что, в темноте нам что-то угрожает?
– Не знаю.
– Вот это уже интереснее. Вместо категорического «нет» – «не знаю». Это существенная обмолвка...
– Да перестаньте вы цепляться к словам!
– Не перестану, – сказал Мазур. – Я нисколечко не шутил, когда говорил, что терпеть не могу неизвестности в серьезных делах. Знаете, почему? Потому что это чреватовсякими неприятностями, вплоть до старушки в белом балахоне и с косой. Да, я кое-чем обязан милейшей Розе. Да, я бродяга, вольный стрелок... но, бога ради, не путайте это с глупой романтикой, то есть восторженной дуростью.
– Вы настолько жесткий прагматик?
– Да господи, я просто осторожен, – сказал Мазур.
Он бросил беглый взгляд в зеркальце заднего вида, потом внимательно присмотрелся к обогнавшей их машине. И укрепился в своих подозрениях. Когда машина скрылась за поворотом, продолжал:
– Это настолько ясно, что я не думал, будто придется кому-то растолковывать, как младенцу... Вы ввязались во что-то рискованное, и, по некоторым обмолвкам, способное принести выгоду... лично вам. Ладно, я не сгораю от золотой лихорадки. Но и не бросаюсь очертя голову навстречу неизвестности. Получать пулю всегда неприятно, но хуже всего – словить ее зря. Мы с вами не в фильме – в реальности...
Кристина, виляявзглядом, ответила:
– Но я еще сама не знаю, будет ли это опасно...
– Знаете, – сказал Мазур уверенно. – Или, по крайней мере, всерьез подозреваете, что немногим отличается. Самое смешное, что я, пожалуй, могу заранее предсказать, с чем мне предстоит