Пиранья. Бродячее сокровище стр. 288
Да-а?
– Точно, – сказал Мазур веско.
На какое-то время воцарилась тишина. Порой мимо них в ту и в другую сторону пролетали машины со всей здешней лихостью.
– Ну, и что нового вы во мне на сей раз высмотрели? – спросила, наконец, Кристина так, словно искала единственно верный тон.
– Я понял, к какому типу женской красоты вы относитесь.
– Да-а? И к какому же?
– К типу женщин с картин Боттичелли, – сказал Мазур.
И, между прочим, не лукавил душой. Именно такое впечатление у него и создалось. Было в ней что-то от женщин Боттичелли – говоря возвышенно, тот самый налет светлой печали во взоре и всем облике, который Мазур всегда усматривал и в Венере, и в Юдифи, да и в других «Нельзя так открываться, – подумал он. – Это уже не маскас ней говорит, это ты собственными эмоциями и мыслями делишься, а этого категорически нельзя. Мало тебе было Ангелочка и Бриджит? Мало тебе Мэй Лань?»
– Вы продолжаете меня изумлять, Джонни, – сказала Кристина светским тоном. – Кто бы мог подумать, что простой моряк знает о Боттичелли...
– Дорогая сеньорита Кристина, – сказал он злорадно. – Вы, простите, не учитываете специфики моряцкого ремесла и нашей психологии. У моряков в каютах, знаете ли, всегда пришпилены к переборке, гм... не обремененные одеждой дамочки. И это вовсе не обязательно красотки из «Плейбоя». Есть масса репродукций великих картин, которые любой моряк рассматривает с утилитарной точки зрения... Вот и вся разгадка.
– А может, вы себя умышлено огрубляете?
– Вот уж нет, – сказал Мазур. – Честное слово, я простой моряк. Родился в Австралии, служил в армии, потом нанялся на корабль и с тех пор болтаюсь по белу свету... И такая жизнь меня вполне устраивает.
– Что-то вроде хиппи?
– Ничего подобного, – твердо сказал Мазур. – Хиппи – совсем другое. Грязные и ленивые, никчемные бездельники, не способные ни гвоздь вбить, ни починить карбюратор в машине. Я же, не сочтите за похвальбу, многое умею делать. Просто мне нравится именно такая жизнь. Но это ведь отнюдь не значит, что я – тупой и ограниченный?
– Я, кажется, поняла...
– Что именно?
– Штампы, – сказала Кристина. – Устоявшиеся штампы. Вы, когда услышали обо мне, сразу вспомнили один устоявшийся штамп, а я – другой. Отсюда и все недоразумения... Что вы ухмыляетесь?
– Ну, это все же лучше, чем «скотина», – сказал Мазур.
– Значит, мы как-то начали понимать друг друга? И вы не будете больше выдвигать идиотские условия?
– А если все же буду? – сказал Мазур тихо и серьезно, без тени шутливости. – В исследовательских целях, а? Вы ведь ученый, хоть и молодой... Хорошо представляете, что такое исследования. Простите, вы не шутили насчет заднего сиденья. Ох, не шутили... Вы испытывали меня, изучали характер, прикидывали, что я за человек и чего от меня ждать... но вы, пожалуй, все же согласились бы уступить моим грязным домогательствам, а? Отсюда вытекает закономерный вопрос: в какую же это историю вляпалась милая девушка из хорошей семьи, получившая прекрасное воспитание и образование в Штатах? Если она готова стянуть джинсы и датьслучайному охраннику на заднем сиденье, прямо на обочине... Готовы, готовы, не задирайте так носик...
Она ответила откровенным взглядом, в котором причудливо смешались