Пиратика стр. 281
что тебе осталось. Ты на сцене. Так позабавь же публику…
А публика приветственно хлопала в ладоши. Радуются, что ее повесят? Нет — они выкрикивают ее имя. Имя из спектакля. Имя Молли, ставшее именем Артии.
— Пиратика!
— Славься, Пиратика, королева морей!
— Удачи тебе! Бог в помощь!
— Пиратика, мы тебя любим!
Стражники заволновались. Дубинками и прикладами ружей они принялись оттеснять толпу, но крики и аплодисменты не стихали, и вдруг к ее ногам полетели… нет, не цветы, зима всё-таки… вечнозеленые ветки. Стражники отпрянули, как испуганные лошади.
«Споемте, друзья, о бесстрашных пиратах…»Песня!
Артия огляделась по сторонам, ни на миг не ослабляя тренированного актерского самообладания, и раскланялась (просто кивнула — сейчас было не до любезностей), но толпа — ее публика — буквально взревела от восторга.
Но вот уже и они, ступеньки…
Это сцена. Весь мир — театр. И смертная тебя не скроет тень… Альпараисо, рай храбрецов… Мама…
Вверх. Каждая ступенька звенела деревянным стуком.
В десяти милях над ее головой висела веревка, теперь она стала близка, ласково щекотала щеку. Палач бережно заколол ей волосы на затылке… она попросила не завязывать ей глаза. На шею ее опустилась петля.
* * *Тишина, будто чаша, накрыла площадь. Стих шум толпы. И ветер тоже стих, и дождь внезапно прекратился. Будто штиль на море…
Потом что-то…
Кто-то…Нацеливаются ружья, мушкеты, но…
Он уже рядом с ней — прямо на эшафоте! Возник неведомо откуда. Как театральный трюк, волшебный фокус. Где он этому научился?!
Он обернулся и посмотрел на палача, на стражников, на полицейских, готовых разорвать его на куски. Он был не вооружен — показывал им пустые руки. Глаза у него были такие синие, лицо… такое необыкновенное, и почему-то — может, на то была иная причина, а может, только эта — все они в нерешительности остановились.
— Дайте мне, — сказал Феликс Феникс звонким сильным голосом, далеко разлетевшимся по всему речному берегу, вверх и вниз, проникнув во все уголки. — Дайте мне сказать!
И снова посмотрел на палача, на стражников.
— Погодите несколько минут. Разве это много? Просто дайте мне чуточку времени…
В толпе послышался крик:
— Пусть говорит!
Его подхватили сотни, тысячи голосов:
— Пусть говорит!
Палач испугался. Отступил на шаг. Стражники встревожились. Толпа кричала всё громче и громче. Стражники опустили оружие.
— Благодарю вас, — сказал Феликс, и толпа снова затихла. Тогда он повернулся спиной к вооруженным людям на эшафоте — лицом к молодой девушке с незатянутой веревочной петлей на шее. Его глаза обежали толпу. (Возможно, краем глаза он заметил фигурки, беспокойно задвигавшиеся в верхнем окне таверны, но не обратил на них внимания.)
Феликс обратился к толпе.
— Вы хотите ее смерти?
Мертвая тишина затопила площадь. Благоговейный ужас перед таким странным вопросом охватил зрителей. Хотим ли мы ее смерти? Конечно же, нет — но куда деваться? Правосудие Ангелии решило…
— Вы ведь поете песню о ней. О Пиратике, королеве морей. Песню восторга и восхищения.
Он был одет чисто, но бедно. Белоснежные волосы сияли, как лунный свет. Никогда еще Феликс Феникс не был так красив. А в глазах его горела любовь.
— Эта девушка — ваша героиня. Капитан Артия Стреллби, Пиратика. Одна из величайших женщин Ангелии.
Откуда-то из-под сцены донесся хриплый, громкий