Пламенный Путь стр. 6
метхен Людмила, же ву при пардон… ке дьябль… — Выдав означенную тираду, он набрал полные легкие воздуха и громко запел: — Америка, Америка Год шед хиз грейс он фи… — Вполне вероятно, Элвис Пресли в этот момент перевернулся в гробу, настолько неблагозвучным было исполнение популярной песни. Но вскоре пожилой профессор выдохся, не допев до конца фразу о янтарных волнах на колосящихся полях великой Америки, уронил голову на грудь и уставился тупо на кончики носков своих калош.
— Вот видишь, доченька, как жена умерла, совсем человек голову потерял, — Варвара Павловна с любовью и нежностью посмотрела на основательно окосевшего Митрича. — Хороший мужик, как сюда переехали, все сохла по ём, даже при живой-то супружнице соблазнить пыталась. А теперь, нешто упущу свое щастье? Пойми меня правильно, дочка, у меня, может быть жизь, токо начинается, а ты мне дитя сбагрить хошь. Нет уж, родимая, Завтрева же отнесешь его в приют, а мы тут с Митричем будем навещать ево, подарки от тебя таскать. А Господь даст, мальца в какую приличную семью возьмут — все луче, чем по приютам да детским домам.
Людмила ничего не ответила, лишь надулась, крепко обидевшись на мать. А на следующее утро отнесла сына в ближайший сиротский приют и подписала там же все необходимые бумаги, подтверждающие ее отказ от родительских прав. Через неделю комфортабельный аэробус уносил непутевую мать и ее законного супруга прочь из СССР в далекую волшебную страну под названием Америка.
Варвара Павловна и Варфоломей Дмитриевич так и не совершили задуманного путешествия к морю. Примерно через месяц после отбытия дочери холодной и темной январской ночью, парочка возвращалась с бутылочного промысла в изрядном подпитии, да так и не дошла до дому. Оба замерзли бедолаги в десяти шагах от своего подъезда. Их похоронили за казенный счет на городском кладбище в соседних могилках.
Жестокосердная Людмила восприняла весть о смерти матери равнодушно и на похороны явиться не соизволила.
***— Аристарх, а ты какую маму себе хочешь? — большеглазая девочка восьми лет с двумя косичками в разные стороны серьезно посмотрела на сидящего рядом с ней на подоконнике десятилетнего мальчика.
— Маленькая ты еще, Дашка и не понимаешь многого, — печально улыбнулся Аристарх. — Никому-то мы с тобой не нужны. Отсюда если до пяти лет не забрали, потом вообще не возьмут и надеяться нам не на что.
— Не, я не о том, — забавно округлила глазки девочка. — Я-то понимаю, что берут только малышей. Я тебя спрашиваю просто, какую маму ты хотел бы иметь, чисто ги-по-те-тически. — Одолев заковыристое слово, явно подхваченное от кого-то из преподавателей, Дарья напыжилась от гордости, от чего ее и без того забавная мордашка стала еще забавнее.
— Ну, во-первых… — мальчик задумался, как будто этот разговор шел между ними впервые, — мама должна быть доброй и чтобы любила…
— И, конечно же, красивой. Да, Аристушка?
— Красивой, не обязательно, — авторитетно заявил мальчик. — Главное, чтобы мама была доброй и ласковой.
— И богатой, чтобы всякие вещи покупала: конфеты, бананы, игрушки, одежду красивую, — Дашка мечтательно закатила глаза к потолку.
— Малая ты еще и глупая, — мальчик окинул подругу серьезным взглядом, — богатство не главное, главное, чтобы мама любила.
— Красивая, — не сдавалась девочка.
Спор между двумя воспитанниками детского дома грозил не на шутку разгореться,