Библиотека

Планета шампуня стр. 245

Размер шрифта
-
+
Тема

как я ее называю. Стефани в кои-то веки вознамерилась явиться вовремя.

Я делюсь со Стефани пришедшей мне в голову мыслью, что богатые всегда могут внедрить своих шпионов в среду бедных, а вот бедные никогда не смогут заслать своих шпионов к богатым. «Так что богатые всегда будут в выигрыше», — говорю я, и немолодая дама за соседним столиком, с волосами цвета платины, уложенными в пучок на затылке, услышав мое изречение, мне подмигивает. И снова возвращается к своей стае друзей и недругов, потягивающих что-то белое из маленьких рюмочек, — стае ленивых обезьян, сосущих молоко прямо из вымени терпеливых коров на обочинах дорог в Дели.

Нам предлагают выбрать вино.

— Дэн всегда говорил, что если бутылку подают в лежачем положении, можно сразу в уме удваивать цену.

Стефани снисходительно кивает и заказывает какое-то монтраше-выпендрон. Уж эти мне французы. Я чуть в обморок не падаю, когда выясняю, сколько это вино стоит.

— Тебе это точно по карману? На эти деньги мы могли бы три месяца оплачивать телефон.

— Мне по карману.

— Хочешь мне что-то сообщить? — Пауза.

— Да, но позже.

— Спорим, я знаю что.

— Вполне возможно, ты действительно знаешь. Просто пока ты не знаешь, что знаешь.

— Аи как непросто.

Поверх моего плеча Стефани неподвижно смотрит на даму, которая мне подмигнула. Она просто неприлично на нее уставилась, о чем я ей и говорю.

— Она так похожа на мама. Ты не находишь? — Мать Стефани я видел только на фотографиях.

— Да вроде.

Бутылка открыта. Стефани, со знанием дела почмокав, чуть заметно растягивает губы в любезной улыбке, а потом вздыхает.

— Мама никогда ие влюблялась, видишь ли.

— Никогда?

— Никогда. — Она ставит локти на стол и опускает подбородок в ладони. — Мой папа, Альфонс, не был для нее тем, что называют «любовь всей жизни». Он это знает, она это знает. Но ничего, они как-то обходятся. — Она отпивает глоточек вина из бокала. Я нутром ощущаю, как органично вписывается Стефани в этот ресторанный мир свечей, драгоценностей и серебра, когда за окнами ночь и только здесь, внутри, можно купить себе комфорт и тепло. Сегодня, сейчас, Стефани вдруг вырвалась в моем сознании в мир, физически куда более роскошный, чем любой гипотетический мир, который я когда-либо смогу ей предложить. Я начинаю понимать, где она пребывает, когда выпадает из реальности.

— Мама прожила жизнь комфортно, — продолжает Стефани, — но она никогда не узнает, что такое «большая любовь», и, возможно, теперь она спрашивает себя, не слишком ли много она потеряла, выбрав взамен комфорт и надежность, которые давала ей жизнь с папа, — Еще глоточек вина. — Мне кажется, сейчас она как гепард в зоопарке, который жил с комфортом, но ни разу не бегал по-настоящему, хотя бегать быстро назначено ему природой. О'кей, гепард ведь жив? Жив. Чего еще надо? — Стефани уже не смотрит на меня. Полирует кончиками пальцев покрытые лаком ногти характерным для нее нервным движением. — Но это все глупости, да? Ты не поверишь, сколько на свете людей, которые никогда не влюблялись. А кто обещал, что в жизни все будет легко и просто?

— Это именно то, что я сам говорю, когда Гармоник заводит свою шарманку про райские времена дремучего средневековья и носится со своим древнеанглийским. Приходится приводить его в

чувство:

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.