Платон. Избранное стр. 215
в самую полночь раздался гром и разразилось землетрясение. Внезапно их понесло оттуда вверх в разные стороны, к местам, где им суждено было родиться, и они рассыпались по небу, как звезды. Эру же не было дозволено испить этой воды. Он не знает, где и каким образом душа его вернулась в тело. Внезапно очнувшись на рассвете, он увидел себя на костре.
Таким-то вот образом, Главкон, сказание это спаслось, а не погибло. Оно и нас спасет; если мы поверим ему, тогда мы и через Лету легко перейдем, и души своей не оскверним. Но в убеждении, что душа бессмертна и способна переносить любое зло и любое благо, мы все – если вы мне поверите – всегда будем держаться вышнего пути и всячески соблюдать справедливость вместе с разумностью, чтобы, пока мы здесь, быть друзьями самим себе и богам. А раз мы заслужим себе награду, словно победители на состязаниях, отовсюду собирающие дары, то и здесь, и в том тысячелетнем странствии, которое мы разбирали, нам будет хорошо. [Т. 3. Государство. 614 b – 621 d. С. 413 – 420]
Хвала Платону
Сквозь толщу успеха элементов прогресса близлежащих веков укоризненно проглядывают суровые изваяния Колоссов Гласа Древности – Будды, Зороастра, Лао-Цзы, Кун Фу-Цзы и Платона.
Чрезмерный упор насущного на все возрастающий “снежный ком” услад прагматизма понуждает людей расставлять акценты внимания и доверия в центрах кружения эмпирии, порождая тем самым фетиши сомнительного интеллектуального величия.
Однако весь предшествующий опыт взаимодействия Человека со средой показывает, что наиболее содержательные связи с Естеством были установлены именно в древние времена. Доподлинно известно, что многотысячелетняя Предыстория завершила физическую композицию Человека, нашла гибкий и действенный инструмент взаимопонимания индивидуумов, упрочила пребывание людей в разнообразных внешних условиях, дифференцировала мир растений и животных на друзей и недругов. К тому же, компоновка человеческих сообществ в функциональные образования – государства, где моментально обострилась дилемма соотнесения Добра и Зла; возникновение религий, искусств, развитие миропонимания до уровня философских систем и обособления знаний естества в исходные науки – безусловно уходят по ту сторону современности.
Объективный дух настоящего лишь расширил объем контакта Человека с Природой, более тщательно различил волею рассудка полную систему взаимодействий на множественные ответвления и углубления в лабиринте качеств. Увеличение интенсивности внутри лабиринтов тяготело к расширению физических способностей разумных начал.
Но, вместе с тем, всеобщее отталкивание дифференцирующей деятельности не было скомпенсировано единым дедуктивным центростремительным притяжением. В итоге, Действительный Объективный Дух противопоставил незамутненной непосредственности Древности как Тезису, принцип Отрицания Ума, как вечных перводвигателя и первопричины, т. е. Верховного Космологического принципа – Бога. Однако над колыбелью логического монотеизма уже в самый момент его зачатия витал хронический недуг. Бог Аристотеля, бежав самодвижения, лишен жизненного дыхания Естества, возникает лишь при рациональном устремлении на бесконечные окраины Бытия, отчего всесилие высшего принципа Ума-Бога ограничивается только наклонностями телеологическими.
И совершенно не случайно в областях повышенного пафоса жизнелюбия языческие религии уступили место религиям пастушеских племен Средиземноморского бассейна, в которых “оседлое” и доверчивое единение Человека с Миром было нарушено гордынею отрицания и отчуждения.
Новые религии – религии Отрицания, поощряемые санкциями родовых мук омоложения истории, взывали с воплями воздаяния и возмездия к своему Богу, холодно и бесплотно восседающему в чертогах Антитезиса.
Однако, несмотря на то,