Плавучий город стр. 110
так не думаю.
Чезаре Леонфорте вновь наполнил их бокалы прекрасным каберне, бутылку которого он заказал.
— Жизнь в Калифорнии дает множество преимуществ, и одно из них — близость самого лучшего винодельческого района Америки. — Он сделал глоток рубиново-красной жидкости. — Я вырос на итальянских винах и люблю их до сих пор, но вина Напы и Сономы... — Он заглянул в бокал, — просто произведение искусства. Похожи на японские.
Кроукер и Чезаре Леонфорте сидели в глубине ресторана «ТриБиСи» в западной части Манхэттена, к югу от Кенал-стрит. Бэд Клэмс не признавал никаких по-домашнему уютных заведений Маленькой Италии с их столиками, покрытыми скатертями в клетку. Длинная узкая комната
чем-то напоминала заводской цех: фабричные окна, оголенные трубы и официанты в черных брюках и сорочках без воротничков. На стенах — ни одной картины. Украшал комнату лишь длинный, отполированный до блеска бар вишневого дерева, который стоял на старом, истертом паркетном полу. Народу в помещении было мало, и Кроукер подумал, что, вероятно, телохранители Чезаре толкутся где-нибудь возле ресторана.
— В пятидесятых-шестидесятых годах, — продолжал Леонфорте, — слова «сделано в Японии» означали — дешевое барахло. А теперь японским винам завидует весь свет. То же самое относится и к японской экономике, несмотря на все их нынешние проблемы. Не случайно «кадиллаку» предпочитают «тойоту». Да я бы и сам сквозь землю провалился, если бы меня увидели в «кадди».
— Скажите, — спросил Кроукер, — откуда вы знаете обо мне? Или я проявляю излишнее любопытство?
— Я имею доступ к тем же формам электронной связи, к которым имеют доступ и большинство отделений так называемой правоохранительной системы. — Он откинулся на спинку стула с торжествующим видом.
Чезаре имел право торжествовать, так как только что унизил своего соперника, прогнав Тони с его же собственной территории, вырвал у него из рук человека, который, по сведениям его разведки, был федеральным агентом, и по ходу дела спас этому агенту жизнь.
— Да что вы говорите? — удивился детектив. — Мне казалось, что если не все, то большая часть этих форм электронной связи недоступны для персонала, не имеющего специального допуска.
— А кто сказал, что я не имею допуска? — рассмеялся Леонфорте, взглянув на озадаченного детектива, — Ну ладно, ладно, допуска у меня действительно нет. Фактически. Практически же... Эти государственные служащие слишком много работают...
— И слишком мало получают...
Леонфорте улыбнулся.
— Вот именно, господин Кроукер. Низкая оплата труда губительна для бюрократии. Она начинает разлагаться. Вот я и стараюсь заинтересовать этих людей и за определенного рода услуги повышаю уровень их благосостояния.
Сидя рядом с Чезаре, детектив заметил, что горло его пересекает шрам. Леонфорте не пытался спрятать его за рубахой, он, видимо, гордился отметиной, оставленной ему на память о бурно проведенной молодости. Явно, что в те годы он был храбрым парнем.
— Хорошо, вы знаете, кто я. И что из того? — продолжал задавать вопросы детектив.
Леонфорте подождал, пока официант откупорит еще одну бутылку с каберне и уйдет, и только после этого ответил вопросом на вопрос:
— Чего, черт возьми, вы добиваетесь, господин Кроукер, повиснув на хвосте Маргариты Гольдони де Камилло?
— Вы серьезно думаете, что я вам об этом расскажу?
Теперь Леонфорте тянул время, пробуя вино. Он устроил из дегустации целое шоу, а затем налил вина в оба бокала.
— Должен сказать вам кое-что,