Плавучий город стр. 205
наш был по-настоящему красив. Мать была художницей, она создавала необыкновенные произведения. Я так хотел пойти по ее стопам, но, увы, природа не наделила меня талантом. Чувство формы и перспективы было мне так же чуждо, как моей матери — законы квантовой физики.
У меня была светлая кожа — еще одно очко совсем не в мою пользу. Когда я был совсем маленьким, я видел, как моя мать купалась в море. Ее кожа была белой как молоко и такой тонкой, что казалась совершенно прозрачной. Уже позже, став старше, я как-то прочел миф о Снежной лисице, которая в последний день года спускается с гор в долины, где живут люди, и там, превратившись в девушку с молочно-белой кожей, строит разные козни фермерам и горожанам. Тогда я и поверил, что моя мать и есть то самое фантастическое существо, и почувствовал себя чужим среди окружающих меня людей.
В школе меня ненавидели за то, что я богат, а кожа у меня белая. Учителя во главе с директором считали, что само мое присутствие подрывает порядок и дисциплину, потому что я ни с кем не дружил, всегда поступал по-своему, не желал говорить на местном диалекте. Мои одноклассники, смуглые бесенята, не хотели смириться с тем, что я не признавал их вожаков,
не подчинялся правилам, которые были установлены в классе.
Николас слушал Тати и вспоминал, как ему тоже трудно пришлось — сначала в обычной школе, потом в доджо — школе боевых искусств, — прежде чем он научился защищать себя. В начальных классах его постоянно били более сильные мальчишки, поэтому он и решил заняться единоборствами, избрал основной дисциплиной айкидо — борьбу, предназначенную для самозащиты.
— Меня нигде не оставляли в покое, — продолжал Тати. — Ни в классе, ни на спортплощадке. Били, пинали, оскорбляли, унижали. Моей матери без конца приходилось залечивать мои раны, синяки и шишки. Однажды меня сильно ударили по голове, и мама повела меня к доктору, но он сказал, что медицинская помощь мне не нужна, что никакого сотрясения мозга у меня нет. А все потому, что в группе ребят, которые меня избивали, были и два его сына.
Когда в школу пришел мой отец, чтобы разобраться, что происходит, директор встретил его неприязненно. Причина тоже была ясна: мой отец в неделю зарабатывал столько, сколько директор школы — за год. Директор посоветовал отцу не жаловаться на мальчишек, а уделять больше внимания моему воспитанию, чтобы я не рос высокомерным, считался с мнением коллектива и вообще вел себя, как все. Отец пригрозил, что обратится в местную газету, на это директор ответил, что дети редактора и владельца этой газеты учатся в его школе и поддержат за то, что он соблюдает права всех учеников, а не зазнавшегося отпрыска богатых родителей.
Тати немного помолчал, видимо, воспоминания взволновали его, потом продолжил свой рассказ.
— И тогда я решил бросить всем вызов, совершить Поступок. Однажды, когда ребята собрались в большом лекционном зале, чтобы выслушать очередную лицемерную проповедь директора, я поджег свою правую руку. Это был действительно отчаянный поступок, но я ровным счетом ничего не добился. Руководство школы, словно сговорившись, назвало все случившееся несчастным случаем и быстро все замяло.
У меня остался один единственный выход — уйти