Плавучий город стр. 203
казался здесь неуместным до нелепости.
Девочке было лет девять, не больше. Под ее тонкими одеждами не было заметно даже намека на грудь. Но она виляла бедрами не хуже самой отпетой проститутки в любом уголке земного шара.
— Дай-ка свою руку, — сказал ей Сидаре, и девочка протянула ему свою грязную ладошку. Ее руки, лицо и плечи были в синяках. Изобразив улыбку на смазливом личике, девочка пролепетала по-вьетнамски:
— Хотите здесь? Прямо сейчас. Всего за пять американских долларов.
Николас не поверил своим ушам — то, что он услышал, было чудовищно! До этого Линнер ни разу еще не сталкивался с детской проституцией.
Тати поднялся, сунул девочке в кулачок несколько мятых банкнот, набросил на ее худенькие плечи свой пиджак и тихо сказал что-то на том же диалекте. Тревожно-подозрительное выражение исчезло с лица девочки и она позволила подвести себя к Николасу.
Несчастное чумазое дитя уселось на перила рядом с ним и принялось жадно, словно дикий зверек, поглощать остатки еды, которые дал ей Тати.
Девочка была действительно красива — черные блестящие глаза, кожа цвета полированной бронзы. И особенно ужасно на этом неоформившемся детском тельце выглядели кровоподтеки. Не переставая жевать, девочка успевала отвечать на вопросы Сидаре, а тот переводил ее рассказ с вьетнамского для Николаса.
— Она говорит, что отец научил ее, как доставлять удовольствие мужчинам, — мягко сказал Тати. — Ее семья настолько бедна, что если бы не деньги, которые она приносит, они оказались бы без крыши над головой. Ее маленький брат серьезно болен, и весь заработок отца уходит на лекарства и пропитание.
Тати вытер рыбий жир с губ девочки и что-то быстро сказал ей. В ответ она одарила его улыбкой, вскочила на ноги и, придерживая на плечах огромный пиджак Сидаре, вприпрыжку убежала туда, откуда появилась несколько минут назад, — теперь такая же веселая и беззаботная, как и любая ее ровесница.
— Сегодня мы немного облегчили ее участь, — печально проговорил Тати, — а завтра она снова вернется к своему ремеслу, будет прикидываться девственницей, чтобы заезжие бизнесмены не побоялись заразиться от нее СПИДом. Но все равно, рано или поздно, она обязательно подхватит эту болезнь.
Луна начала клониться к горизонту и контуры ее заколебались в восходящих потоках грязного воздуха — знамение недалекого индустриального будущего Вьетнама. Скоро толстый слой сажи навсегда покроет эти деревья и камни.
Теперь, когда Тати остался без пиджака, Николас впервые увидел его руки. Они были очень странные — без единого волоска, с бледной глянцевой кожей, словно отлитые из жидкого воска. Но главное — по всей правой руке, опоясывая ее кольцами, спускались старые, необычного вида шрамы.
Тати по-прежнему копался в сумке, поэтому не сразу заметил удивленный взгляд Николаса.
— Вас заинтересовали мои шрамы? — спросил он. — Понимаю, на вашем месте я бы тоже сгорал от любопытства...
Николас ничего не ответил. Он вспомнил о биомеханической руке Кроукера и подумал: «Интересно, тосковал ли когда-нибудь его друг о своей собственной руке?» И тут же почувствовал, что сейчас ему очень недостает Лью. Обычно они регулярно, по ими же самими заведенному распорядку, созванивались и держали друг друга в курсе своих дел...
"Два дня пытался выйти на связь, — сказал Кроукер недавно. — Ждал ответного звонка — и ничего! Что случилось, черт возьми! У