Библиотека

Плавучий город стр. 238

Размер шрифта
-
+
Тема

у тебя будет семья, дети...

Она вздрогнула и бросила мрачный взгляд на пожухлые листья, гонимые ветром по мостовой.

— Я не думаю, чтобы когда-то... — девушка мотнула головой. — Я даже не люблю общество мужчин. Кроме тебя. С тобой мне спокойно, Николас. Я... — она умолкла, словно не в силах продолжать. Николас чувствовал ее дыхание, биение ее пульса.

— Обними меня.

— Коуи...

— Прошу тебя.

Он повиновался. Коуи закрыла глаза. Грудь ее часто вздымалась под плащом. На глаза навернулись слезы.

— Что с тобой, Коуи?

Она открыла глаза и посмотрела на него в упор.

— О, Николас, мне так хорошо с тобой!

Николас потом с трудом вспомнил момент, когда их губы встретились в первый раз. Ночь была безлунной; безоблачное небо усыпано звездами. Где-то вдалеке, в полях, заухала сова. Здесь, в токийском пригороде, вдалеке от дома, они чувствовали себя свободными, словно путешественники, впервые ступившие на новый материк.

Тело Коуи трепетало в его объятиях, в горле родился сдавленный стон. И тут она перестала сдерживать себя — дыхание ее было частым и глубоким, как после марафонского забега.

— Любимая!

— Да, милый. Поцелуй меня еще.

Хотя с окончания войны прошло немало лет и город отстроился заново, в Токио до сих пор можно было найти пустыри, разрушенные при бомбежках, или полусгоревшие дома. Девушку влекли к себе эти шрамы, нанесенные ее родному городу войной. Обыкновенно она приводила Николаса в такие места ближе к вечеру. Здесь она чувствовала себя свободнее; позволяла приоткрыть створки раковины, в которой пряталась ее душа. Возможно, приводя Николаса сюда, она неосознанно напоминала ему о ранах, нанесенных ей жизнью.

Он чувствовал, что в прошлом ей кто-то нанес тяжелую душевную травму. Нет, это была не просто отвергнутая или обманутая любовь. Николас не сомневался в том, что травма была сексуального характера. Ему часто казалось, что Коуи стремится к близости с ним, но все ее существо противится этому желанию. Она рвалась на части, это были два человека в одном теле, пытавшиеся восстановить подобие равновесия после какого-то потрясения.

— Ты мой спаситель, — прошептала она ему однажды ночью. Они лежали обнявшись, завернутые в брошенное на траву одеяло. С неба на них смотрели звезды, невдалеке печально ухала сова. Их губы встретились снова.

— Спаси меня!

— Но от чего, любимая?

Девушка молчала.

Самое страшное, что Николас подозревал, в чем дело, Он не хотел знать этого и вместе с тем отчаянно стремился понять причину ее раздвоенности, ибо для него не было ничего важнее, чем успокоить ее боль, облегчить страдания. Он был молод, и его вера в то, что он может это сделать, была неколебимой.

— Спаси меня!

«Спаси» звучало как «возьми меня». Он знал это, и она знала, что он это знает. Она сама хотела этого. Значит, все будет хорошо...

Он осторожно расстегнул ее блузку. Она прогнулась, и он расстегнул крючки на лифчике. Голова его опустилась, и он прижался губами к соску. Она вздохнула и пригладила его густые волосы. Он слышал биение ее сердца, и это разжигало в нем огонь. Больше всего на свете он жаждал быть в ней и тем самым и согреть, и защитить ее. Он хотел положить конец ее страданиям.

Николас целовал ее молочно-белые груди, расстегнул юбку и стащил ее вместе

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.