Плавучий город стр. 239
с трусиками. Но в тот момент, когда он хотел опуститься на нее, Коуи с криком откатилась в сторону и замерла, сжавшись в комок.
— Боже мой, Боже мой, — всхлипывала она.
— Ну, что ты, успокойся, все хорошо, — прошептал Николас.
— Нет, нет! — ее голова бессильно качалась из стороны в сторону. — Все пропало, все, о чем я мечтала неделями. — Ее плечи содрогались. — Я не могу объяснить, не могу!
— Все в порядке, — повторил он, осторожно поворачивая ее к себе лицом. — Не волнуйся. Все будет хорошо.
— Нет. — Ее пальцы отыскали его плоть и сомкнулись вокруг нее. — Не все в порядке. — Она начала осторожно двигать рукой.
— Коуи, не надо...
— Нет, нет, я хочу. — Ее рука двигалась все настойчивей. — О, Николас, я хочу того же, что и ты, поверь мне. Но я не могу... — Она вздохнула, когда его семя взорвалось на ее пальцах и ладони. — Хочу, — вздохнула она, прижавшись головой к его груди. — И не могу...
Собрав все свое мужество, чтобы сказать то, что он должен был сказать, Николас крепко обнял Коуи.
— Я знаю, сама ты не скажешь мне. Хочешь, я скажу это за тебя?
— Нет, — она прикрыла ему рот ладонью. — Пожалуйста, не надо.
Он отвел ее пальцы.
— Ты знаешь, так будет лучше, Коуи. Если я не скажу этого, ты не исцелишься, и между нами возникнет пропасть, и мы никогда не преодолеем ее. Перестанем доверять, возненавидим друг друга, а я не хочу, чтобы это произошло.
Он помолчал минуту, слыша только ветер да дикое биение их сердец. И он понял, что она согласилась, но неохотно.
— Тебя изнасиловали, да? — Николас почувствовал, как по телу ее пробежала судорога. — Когда это случилось?
— Три года пять месяцев шесть дней назад, — девушка глядела в ночное небо, голос ее был сух, как у профессора экономики. Завеса ее тайны наконец приоткрылась.
— Твои родители знают, верно?
— Да.
Это объясняло безразличие матери и почти параноидальную осторожность отца в том, что касалось отношений дочери с Николасом: мать до сих пор не отошла, а гнев отца — не остыл.
— Кто это сделал?
Она откатилась в сторону, но он притянул ее к себе снова и заставил посмотреть ему в глаза.
— Пойми, ты должна все рассказать мне. Этот яд должен выйти наружу. Пойми, он же убивает тебя! Ты счастлива, только когда мы вместе, и то не всегда. — Николас вспомнил искалеченные, изнасилованные войной кварталы Токио, от которых она не скрывала собственное увечье. — Мы знаем, где рана и что гной вытекает из нее, но если мы не залечим эту рану, болезнь будет прогрессировать, пока не убьет тебя или пока ты не утратишь волю к жизни. Я не верю, чтобы ты хотела этого.
Некоторое время девушка молча смотрела ему в глаза, хотела что-то сказать, но, видимо, не решалась. Но он все же видел, что последний барьер рушится.
— Кто изнасиловал тебя? — продолжал настаивать Николас.
— Пожалуйста, не заставляй меня говорить!
— Это же для тебя! Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
— Это был... друг, Ясуо Хидеюке. Мой... мальчик из школы... на класс старше, — Коуи уронила голову и зарыдала так горько, что Николасу оставалось только обнять ее, легонько покачивая.
Чуть позже, выплакавшись, она продолжала дрожащим от