Плавучий город стр. 293
от меня, все это было лишь иллюзией! Я тебя выдумала, выдумала, что ты меня любишь...
— Ты так думаешь?
— Я это знаю! — По ее щеке скатилась слеза. Она стерла ее ладонью, стараясь взять себя в руки. — Да и какая тебе разница? Я тебя совсем не интересую. — Она покачала головой. — Эта чертова психическая связь между тобой и Тати сделала тебя незащищенным, Я видела, что ты мучаешься подозрениями, но потом он крепко привязал тебя к себе.
— Ты ошибаешься. Тати был мне другом...
Она криво усмехнулась.
— Не я пошла к Тати, а он пришел ко мне. Его послал кто-то, кому нужна была твоя смерть. — Она увидела, что выражение лица Николаса изменилось. — Не веришь мне? Тати был честолюбив, но оказался в уязвимом положении. В качестве компромисса он был назначен главой клана Ямаути в Кумамото. Из-за того, что Томоо Кодзо был членом внутреннего совета кайсё, двое других оябунов, Акира Тёса и Тецуо Акинага, были вынуждены назначить третьего члена. Тати был единственным, за кого они оба были готовы проголосовать. Теперь тебе должно быть понятно, что у Тати не было реальной власти. Его наставник принадлежал к клану Ямаути, имевшему власть в Кумамото, но не в Токио. Я уже говорила тебе, что Тати был слишком честолюбив. Когда ему предложили союз с другим, более старшим оябуном, он согласился без лишних вопросов. Знал, что рискует самостоятельностью своего клана, но, будучи высокомерным гордецом, надеялся исправить ситуацию еще до того, как она выйдет из-под его контроля. Но сначала ему нужно было уничтожить тебя.
Николас долго смотрел на женщину. Сейчас, на его глазах, с нее слетало все наносное, вся шелуха, скрывавшая ее суть. Но чем откровеннее она была, тем меньше он ее понимал. Ему казалось, что время странным образом вернулось назад и он снова видит свою умершую жену, Жюстину. Они любили, но никогда не понимали друг друга. К Сейко он не испытывал большого чувства.
Но между ними было что-то неуловимо общее, некая духовная близость, которой обычно не бывает у любовников. И он решил больше не совершать ошибок, которые сделал в своих отношениях с Жюстиной, то есть не спешить с выводами, не принимать необдуманных решений. Иначе, он это знал, все опять могло плохо кончиться.
— Предположим, это правда, — медленно произнес он. — Но почему ты говоришь мне об этом только сейчас, а не тогда, в Сайгоне?
— Потому что только теперь я вынуждена изменить своему долгу. Я уже говорила тебе, что очень многим обязана Тати. Он спас меня от меня самой. Я уже готова была потерять себя, стать такой, какой меня хотели видеть другие.
— Твой отец?
— Или моя мать, или мои приятели... — взглянув на него, Сейко тут же, как бы обжегшись, отвела взгляд. — К чему лицемерить? Их у меня было много. Последним был Тати. Я чувствовала, что в нем есть что-то хорошее, но это хорошее так глубоко запрятано, что почти не видно. Я тогда умела распознавать это.
— Так ты была привязана к Тати?
— Телом и душой, — Она изо всех сил старалась не заплакать. — Но не сердцем. Ценой огромных усилий я сберегла сердце для тебя. — Она взглянула на него. Ее напряженная психическая аура делала ее беззащитной перед возможным нападением.