Плавучий город стр. 366
тебя на меня ничего нет...
Каким-то чудом незнакомцу удалось вырваться из стальных объятий Кроукера. Он выхватил из сумочки малокалиберный пистолет и нажал на курок. Плечо Кроукера вспыхнуло огнем, но он все же сумел отвести от себя дуло; незнакомец сильно ударил его по ребрам, а потом в пах. Он был крепок и неплохо знал приемы уличной борьбы.
Кроукера пронзила сильная боль, и он сломал запястье незнакомца в тот самый момент, когда тот хотел ударить его по почкам, потом полоснул стальными ногтями по его лицу, содрав кожу и мясо с его щеки. Затем как можно глубже вонзил свои ногти в шею незнакомца. Что-то хрустнуло... и Кроукер отключился.
Когда он пришел в себя, то увидел перед собой полисмена. Он был молод и страшно испуган.
— Не двигайтесь, — проговорил он. — Вы ранены, потеряли много крови. Полицейская скорая помощь уже вызвана.
Кроукер, несмотря на предостережения полисмена, все же с трудом поднялся и увидел, что незнакомец мертв. В ушах его прозвучали слова Бэда Клэмса: «Не пытайся перейти мне дорогу в Лондоне или еще где-нибудь, ты понял, сука, кончай это дело, или я найду тебя и растопчу», раздался вой сирены скорой помощи — и Кроукер опять потерял сознание.
* * *— Тати мертв.
Главный инспектор Ван Кьет взглянул
на Николаса.
— Черт! Что случилось?
— Сейко. Стрелой из лука она пронзила ему сердце.
Ван Кьет стукнул ладонями по столу и вскочил на ноги.
— Вот сука! Я говорил Тати, чтобы он не доверял ей. Где она? Я должен ее допросить.
— Она тоже мертва. Карма. — Николас знал, что Ван Кьет никогда не любил Сейко и старался не показывать этому человеку, как ему тяжело. В конце концов, скорбь — это его личное дело. Поэтому он только спросил: — Вы не верите в карму?
— Уже нет, — устало ответил Ван Кьет. — Я слишком долго общался с американцами. — Он посмотрел на Николаса. — Но Тати, очевидно, доказал свою невиновность. Он узнал якудзу, который требовал тело Винсента Тиня. — Затем, тщательно изучив выражение лица Николаса, Ван Кьет продолжал: — Он показал вам копии фотографий, которые я дал ему?
— Нет, — ответил Николас и почувствовал, что его охватывает страх.
Кабинет Ван Кьета был завален до отказа. От досье папок, плакатов с описаниями преступников внутри межведомственной корреспонденции рябило в глазах. Холодильника в кабинете не было, поэтому в помещении стоял запах несвежей пищи, пахло крепким мужским потом. Ван Кьет начал рыться в огромной стопке бумаг, с ловкостью фокусника вытащил из самой середины папку, не потревожив соседних документов, раскрыл ее и протянул Николасу три черно-белые фотографии, сделанные в полиции. На них был запечатлен якудза лет двадцати с лишком. На одной фотографии он входил в салон массажного кабинета. На другой был раздет до пояса. На третьей лежал навзничь на мате, а над ним склонилась обнаженная женщина.
Пристально вглядевшись в ирезуми, татуировку якудзы, Николас сказал:
— Этот человек принадлежит к Ямаути, клану Тати. Татуировка якудзы заменяет его подпись.
— Но снимки сделаны прошлой зимой, еще до того, как Тати стал оябуном клана Ямаути, — с сомнением проговорил Ван Кьет.
— Верно, но, по словам Сейко, Тати уже тогда был в Токио и вошел в доверие к Томоо Кодзо. В то