Плавучий город стр. 46
погибали, став жертвами одной фатальной ошибки, одного промаха? Теперь настала его очередь.
Боже мой!
Он вспомнил Эликс, в лучах закатного солнца на Марко-Айленде, невероятно красивую женщину, которая непостижимым образом влюбилась в него. Вспомнил Маргариту, такую сложную, волевую, пылкую, взвалившую на себя бремя братской любви и братского наследства, замешенного на преступлениях и крови.
Вспомнил Николаса, их дружбу, закаленную в борьбе, взаимное доверие людей, обязанных друг другу жизнью. Вспомнил своего отца, убитого на задворках «Адской кухни», и его форму полицейского с пятнами крови. Мать Кроукера отказалась похоронить его в этой форме, выкинула ее на свалку, облачив покойного в парадный костюм. Но маленький Лью извлек форму из мусорного бачка и благоговейно завернул в пластиковый пакет. Он вынул ее из шкафа, задубевшую и почерневшую от отцовской крови, в тот день, когда тоже стал сыщиком.
Словно в фильме с замедленной съемкой Кроукер увидел, как Тони Д. кивнул головой, Он почти ощутил, как указательный палец Сола нажал на спусковой крючок, но пуля почему-то в него не попала. Это было странно, потому что расстреливали его почти в упор. Сердце детектива стучало в груди как молот, и он не услышал глухой стон, а только увидел, что Сол тяжело сползает на кучу кирпича и бетона.
— Что происходит... твою мать... — бросился к телохранителю Тони.
— Ума не хватит догадаться, — прозвучал насмешливый голос. — Это тебе не по силам.
Кроукер увидел, как какой-то человек пересек двор свалки. Он был постарше Тони, однако шевелюра непокорных вьющихся волос и широкая ухмылка придавали ему мальчишеский вид. Человек протопал по неровной поверхности двора на длинных ногах и остановился рядом с «Линкольном».
У Тони отпала челюсть.
— Пресвятая дева Мария... Бэд Клэмс.
— Он самый, — произнес Чезаре Леонфорте с присущей ему беспечной улыбкой.
— У тебя, видно, крепкие нервы, если ты ступил на мою территорию без разрешения.
Леонфорте с любопытством разглядывал Тони, словно необыкновенное животное в зоопарке.
— Это не твоя территория! Да, знаю, мы договорились с Домиником, упокой, Господи, его душу, что за мной будет Западное побережье, а за ним — Восток. — Он пожал плечами. — Но такова уж человеческая натура: Доминик начал расширять владения в западном направлении, ну а я продвинулся на восток.
— Ты... вонючка, — взвизгнул, покраснев, Тони. — Ты являешься сюда, убиваешь моего телохранителя, ты что, собираешься развязать тотальную войну?
— Остынь, советник, — сказал Леонфорте. — Я только защищаю свои интересы.
У Чезаре были глаза убийцы. В них плясал еле сдерживаемый огонек дикого бешенства. Кроукер не раз наблюдал такое во время уличных разборок. Но в данном случае было одно отличие: Леонфорте выглядел внешне спокойным и расчетливым, что не вязалось с огоньком в его глазах. Складывалось впечатление, что в одном теле живут два разных человека.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Очнись, советник. Ты — вонючий любитель, который пытается выиграть в незнакомой ему игре. Ты же ничего в ней не понимаешь!
— Я не намерен выслушивать весь этот вздор. С этим ублюдком у меня свои счеты. А тебе что от него нужно... твою мать?
— Не твоего ума дело. Вот что я тебе скажу, советник, почему бы тебе не уехать обратно за реку в твоем великолепном «Линкольне», от которого я, не скрою, в полном восторге, и