Плохо быть бестолковой стр. 33
оживленной возней сгладить неловкость. Такая откровенная, с первого взгляда обоюдная неприязнь возникает довольно редко. По теории вероятности, думаю, не более чем один случай из десяти тысяч. И надо же чтобы именно этот единственный случай пришелся как раз на мою сестру и моего… а кто мне Витька? Временный напарник? Звучит нелепо. Коллега из соседнего ведомства? Еще более нелепо и напыщенно. А впрочем, какая разница? Замуж я за него, слава богу, не собираюсь, значит, и голову забивать всякими глупостями ни к чему. Маринка его, как я уже отметила, больше не увидит.
В отличие от нее я, конечно, буду с Кирилловым встречаться время от времени. В конце концов, как сказала Ниночка в день моего с Витькой знакомства: «Мы с ним дружим». Мы – в данном случае это детективное агентство «Шиповник», значит, и я тоже. А каким противным показался мне Витька – сразу, как только я голос его по телефону услышала! Еще больше я укрепилась в этом мнении, когда его увидела. Даже забавно вспоминать… Впрочем, когда Витька вот так, как сейчас, опускает ресницы и кривит губы, я снова начинаю злиться. Злюсь, хотя и знаю уже, что это в большей степени маска и Витя просто очень ловко притворяется невыносимым типом, на самом деле он вовсе не такой. А время от времени я даже чувствую, что он – тот самый, единственный в мире мужчина, которого я готова видеть рядом каждый день, до конца жизни.
Уф-ф-ф! Все-таки Гошка прав, когда ругает меня за склонность морочить голову самой себе, причем всегда не вовремя! Вот и сейчас я тупо пялюсь в холодильник и, вместо того чтобы заниматься обещанным завтраком для голодного Кириллова, пытаюсь анализировать чувства, которые я к нему испытываю. Я выхватила большую кастрюлю с супом и метнулась к плите. Открыла крышку, посмотрела и с той же скоростью вернулась к холодильнику. Сунула суп на место, повернулась, достала из ящика с посудой сковороду, поставила ее на плиту, едва не смахнув при этом маленькую кастрюльку. Поймала кастрюльку, открыла крышку, посмотрела – ага, вот и оно, свежее картофельное пюре!
Я покосилась на гостя, который, похоже, решил немного поиграть в Будду: неподвижно сидел на табурете, положив руки на стол. Только глаза следили за моими хаотическими передвижениями по кухне.
– Пюре еще горячее, – жизнерадостно сообщила я, повязывая фартук. – А котлеты я быстро, за десять минут поджарю. Мама для папы специально делает паровые, – господи, зачем я опять об этом, я ведь уже и про папу, и про его язву говорила, – но тебе, наверное, такие не понравятся. А пюре ты как больше любишь, с подливкой? Мама очень вкусную подливку делает…
– Как ты. – Витя не улыбнулся, но взгляд его заметно потеплел. – Я все люблю.
– Значит, с подливкой, – решила я и поставила сковороду на огонь. Снова покосилась на Кириллова и на мгновение зажмурилась. Ой, мамочка моя, что же это делается! Я никогда не чувствовала себя на кухне уверенно, но когда Витька так на меня смотрит, я готова жарить ему котлеты, делать подливку, варить борщи, солить, мариновать… я что, с ума схожу? Или это какой-то вид гипноза?
– Рита, я ухожу, – донесся голос Марины, и я выбежала в коридор. Сестра ждала меня, положив ладонь на ручку двери. Выглядела она еще более эффектно – темные локоны в хорошо продуманном беспорядке спадают на плечи, к гипюровой блузке добавился очень яркий, аметистового цвета шерстяной костюм (я бы такой даже под угрозой расстрела не надела, а на Маринке – ничего, смотрится), и в туфли обуты уже обе ноги.
– Мама очень недовольна тем, что ты не ночевала дома, – продолжила она громко и четко, явно рассчитывая, что каждое ее слово хорошо слышно на кухне. – Не задерживайся сегодня, они с папой назначили на вечер серьезный разговор.
– Ну и пусть разговаривают, – попыталась пошутить я.
Увы, у Маринки чувство юмора – как улица с односторонним движением: свои шутки она еще понимает, а в моих, даже в более удачных, не видит ничего смешного.
– Не смешно. – Она заметила, что ремень от скрипичного футляра перекрутился на плече, и поправила его. – Разговор будет с тобой и о тебе, ты это прекрасно знаешь.
– Знаю, – покорно кивнула я. – Но не могу сказать, что меня это радует.
Маринка строго посмотрела на меня и заговорила еще громче:
– Рита, я всегда была на твоей стороне, но в последнее время ты зарвалась. Так что я их понимаю. Кстати, этот человек маме не понравился бы.
– Маринка! – прошипела я, пытаясь вытолкнуть ее