По найму стр. 125
утихомирились. Потом все опять пришло в смятение. В стекло забарабанили. Ледбиттер отодвинул перегородку.
— Прошу прощения, Ледбиттер, — сказал Хьюи, — но моя спутница плохо себя чувствует. Отвезите нас обратно в Кэмден-Хилл.
— Хорошо, сэр, — отозвался Ледбиттер, а про себя подумал: «Это уже второй раз! Только теперь они вряд ли передумают. Похоже, больше мне их не возить».
— Может быть, мадам хочет глоток бренди, — предложил он. — У меня есть немного — так, на всякий случай, вдруг пассажиру станет нехорошо. Сам-то я не пью, — добавил он.
— Хочешь выпить? — спросил Хьюи Констанцию.
— Да... нет, то есть да. Вы очень предусмотрительны, мистер Ледбиттер, — забормотала Констанция, — а у вас есть стакан?
Ледбиттер достал все необходимое.
— Какая прелесть! — восхитилась она. — Не машина, а самый настоящий бар. — Тут она истерически расхохоталась, сделала глоток, поперхнулась и закашлялась. — Спасибо, — наконец проговорила она. — Мне сразу стало лучше. А ты не хочешь немножко бренди, Хьюи, если, конечно, мистер Ледбиттер не возражает?
— Нет, благодарю, — отозвался Хьюи. — Ты в общем-то была права: праздновать нам нечего.
«Опять начинают цапаться», — подумал Ледбиттер.
— Почему бы нам не отметить наше расставание? — усмехнулась Констанция. — Скажи честно, Хьюи, ты ведь меня не любишь? Ты считаешь меня мошенницей? Ну так давай выпьем на прощание.
— Вряд ли у водителя есть второй стакан, — сказал Хьюи.
— Боюсь, что нет, сэр.
— Ну так и выпей из моего, — предложила Констанция. — Тебе не привыкать!
— Спасибо, но я лучше не буду.
— Почему?
— Что-то не хочется.
— Мистер Ледбиттер, — попросила Констанция, — позвольте мне еще глоточек. Налейте, если вам не трудно.
Ледбиттер обернулся и снова наполнил протянутый ему стакан, который, хоть и казался маленьким, вмещал совсем не мало.
— Ой, льется через край! —
воскликнула Констанция. — Пожалуйста, остановите машину и зажгите свет.
Ледбиттер сделал, как она просила. Зажглась лампочка и безжалостно высветила Хьюи и Констанцию, которые забились по углам, стараясь быть как можно дальше друг от друга. На лице Хьюи застыла злоба. Вконец расстроенная Констанция казалась сильно постаревшей — вместе они удивительно напоминали карикатуру на ссорящихся супругов.
Констанция залпом выпила полстакана, поперхнулась и сказала:
— Дорогой мистер Ледбиттер! По-моему, вы добрый человек, во всяком случае, у вас доброе лицо (никто до этого не говорил Ледбиттеру ничего подобного), пожалуйста, посоветуйте мне, как убедить этого упрямого и жестокого человека, что я не делала того, в чем он меня подозревает. Он утверждает, что этого не мог сделать никто, кроме меня, но откуда он знает? Я не святая и никогда святой не прикидывалась, да и от сверхправдивости не страдала — в чем, кстати сказать, тоже не оригинальна. Но в таком деле я не стала бы лгать — зачем мне это надо? Не так я устроена, и он это прекрасно знает. Когда один человек очень любит другого человека, мистер Ледбиттер, между ними бывает всякое, и я теперь стыжусь за некоторые свои поступки. Но я в жизни не послала бы никому анонимного письма — это не в моем характере,