По найму стр. 123
ты только не сердись... что я все это говорю именно сейчас...
— Да говори, что хочешь. Я же не могу тебе заткнуть рот.
— Прошу тебя, Хьюи, не обижайся. Как говорится, нет худа без добра. Ты ведь так мечтал стать большим художником — правда?
— Ты, во всяком случае, в это не верила, — мрачно заметил Хьюи.
— Ну, кто старое помянет... Просто мне не хотелось, чтоб успех пришел к тебе слишком легко — а это обязательно случилось бы, если б ты женился на Эрнестине. Светская жизнь — это отрава для художника, — так говорят многие. Уж не знаю, правы они или нет, но мне кажется, что художнику вредно порывать со своей привычной средой.
— По-моему, ты не очень хотела этого брака, — сказал Хьюи.
— Но, милый, ты только сам посуди! Почему я должна была его хотеть? Разумеется, мне хотелось, чтобы ты был счастлив, а женившись, ты бы кое-что приобрел...
— По-моему, ты просто в восторге, — сказал Хьюи.
— Милый, умоляю тебя, не надо так говорить! Я страшно расстроена. Разве не заметно? Но с какой стати мне было радоваться вашему браку, что приятного в перспективе... делить тебя с другой. А теперь...
— Что теперь? — с вызовом спросил Хьюи.
— Ты очень хочешь, чтобы это сказала я? Может быть, ты сделаешь это сам?
— Понятия не имею, что ты хочешь от меня услышать.
— Честное слово?
— Честное слово.
— В общем, что бы там ни было, у меня есть ты, а у тебя я.
За этим наступило долгое молчание; Ледбиттеру казалось, что оно не прекратится никогда. Наконец Хьюи заговорил остраненно-раздумчивым голосом, словно открывая новую тему:
— Интересно, кто же послал письмо?
Словно пробуждаясь от глубокого сна, Констанция ответила:
— Не все ли равно?
— Мне, например, не все равно. Тот, кто послал это письмо, очень не хотел, чтобы я женился на Эрнестине.
— Это само собой... — В голосе Констанции опять появились прежние иронические нотки, на время вытесненные порывом сострадания.
— Самой собой разумеется, — повторил Хьюи. — Причем этот кто-то был прекрасно осведомлен о наших с тобой отношениях.
— Но об этом знали очень многие, дорогой Хьюи, — снова обиделась Констанция.
— Не спорю, но только мало кто знал об одном.
— О чем же?
— Подумай.
— Боюсь, что я ничего не придумаю. Ты меня совсем запутал.
— Может быть. Но получается любопытная вещь, — он говорил, тщательно подбирая слова, — никто ведь не знал, что мы собираемся продолжать наши отношения после моей женитьбы.
— Но, может быть, ты все-таки не держал это в глубокой тайне, мой милый...
— Послушай, Констанция, — Хьюи даже привстал, — неужели я, по-твоему, полный идиот?
— Боже упаси!
— Вот именно. Стало быть, круг сильно сужается.
— На что ты намекаешь?
— У меня ощущение, что автор — кто-то из нас с тобой. Причем я этого письма не писал — ты уж мне поверь.
«Ну, сейчас начнется!» — подумал Ледбиттер.
Напряжение достигло наивысшей точки. Так натягивается струна, прежде чем со звоном лопнуть.
— По-твоему, это сделала я? — очень