По найму стр. 129
вам ничего плохого. И между прочим, исправно платил вам...
— Это вы-то платили? — засмеялся Ледбиттер. — Вот умора. Мне-то вы можете не рассказывать, откуда у вас деньги.
— Прошу тебя, не приставай к человеку, — взмолилась Констанция. — Ты разве не видишь, в каком он состоянии. В конце концов, он сам признался нам, что послал письмо, — его ведь никто за язык не тянул. Он вполне мог бы оставить тебя в убеждении, что это сделала я; представляешь, какая у меня была бы веселенькая жизнь, — да и тебе было бы не намного веселее. Теперь же нам обоим хорошо — мне во всяком случае. Чего же еще надо?
— Удивительные вы люди, — размышлял тем временем вслух Ледбиттер. — Думаете только о других! Битый час я сижу и слушаю вашу болтовню, но что вас волнует? Сначала Хьюи хнычет — рухнула его женитьба, потом хнычете вы — он во всем обвиняет вас — такие оба несчастные, такие страдальцы! Но стоит мне сказать, что письмо посылали не вы, как опять все становится на свои места — тишь да гладь да Божья благодать. «Главное, что я тут ни при чем», — тут Ледбиттер очень похоже передразнил Констанцию. — Вам и в голову не пришло хоть словом обмолвиться о ком-то, кроме вас. Все это время я хочу услышать одно имя, но черта с два! И все-таки я услышу его от вас... — В голосе Ледбиттера послышалась угроза.
— О ком это он, Хьюи? — прошептала Констанция. — Про кого он хочет от нас услышать?
— Ну хватит, мне надоело ждать, — снова заговорил Ледбиттер. — Не такое уж это частое имя, и вам оно прекрасно известно. Но если у вас отшибло память, я придумал кое-что, чтобы прочистить вам мозги.
— Наверное, он имеет в виду Эрнестину, — прошептала вконец растерянная и перепуганная Констанция.
Ледбиттер помолчал и сказал:
— Вы так полагаете? Но при чем же здесь она? Кто она для вас? Пустое место. Стоит ли обращать внимание на эту глупую куклу, послушную марионетку? Вам нужны были ее деньги, чтобы жить-поживать в свое удовольствие. Кому дело до того, что она сейчас испытывает, потеряв жениха, — не важно, что он был редкой дрянью и скатертью ему дорога! Вам наплевать на ее чувства. Вам наплевать, жива она или умерла. Она, кстати, не умерла? — неожиданно спросил он.
— Нет, нет, — поспешно отозвался Хьюи. — Леди Франклин жива и здорова. С чего это вы вдруг?
— Стало
быть, жива и здорова? Но как она себя чувствует? Вы об этом и словом не обмолвились. Вы болтали о себе и своих переживаниях, но как она? Что было с ней, когда вы от нее уходили? Может ей стало дурно? Или она заплакала, села, встала, легла? Что было с ней — если вы, конечно, обратили внимание на такой пустяк?
— Она заплакала, — сказал Хьюи.
— Заплакала? Она нуждалась в помощи? Вы пытались ей помочь? Что вы сделали?
— Я оставил ее одну, — сказал Хьюи. — Что мне было делать? Она не хотела со мной разговаривать.
— Итак, она заплакала,