По найму стр. 24
и не поняла, каким образом они вдруг очутились на Саут-Холкин-стрит, но машина мягко затормозила у подъезда ее дома — они приехали.
Улыбаясь уголками рта, Ледбиттер отворил дверцу. Согнувшись и наклонив голову, чуть осоловевшая от езды леди Франклин выбралась из машины, опираясь на руку водителя.
— Все было замечательно, — величественно обронила она. — Я получила огромное удовольствие. Чрезвычайно вам признательна, мистер... — Она попыталась вспомнить фамилию водителя, так и не вспомнила и повторила: — Чрезвычайно вам признательна. — Затем она открыла сумочку и стала лихорадочно рыться в ней. — Сколько я вам должна?
— Не стоит беспокоиться, миледи. Я пришлю счет.
— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала леди Франклин, — но все же... — По-прежнему что-то перебирая в сумочке, она вопросительно смотрела на сурово-непроницаемого Ледбиттера, который, возвышаясь над ней, весьма походил на древнего истукана в момент жертвоприношения.
— Не забудьте включить в счет обед, — напомнила леди Франклин, думая о чем-то своем. — И я вам очень благодарна за ваши замечательные кентерберийские рассказы.
На это он ответил заученным поклоном. Интересно, сколько полагается дать на чай человеку, который потратил на тебя — она взглянула на свои часики — почти семь часов? Сколько платить тому, кто сначала был вынужден выслушивать твои семейные трагедии, а потом еще отчитывался в своей личной жизни? За первое доктор психиатр взял бы с нее несколько гиней, а что касается второго, то, позволь она такое в своем собственном кругу, ее репутация воспитанного собеседника была бы утрачена раз и навсегда. Леди Франклин извлекла фунтовую ассигнацию — она была зеленого цвета и крупнее остальных, коричневых, что и облегчило поиски. Потрепетав какое-то мгновение в ручке леди Франклин, бумажка бесследно исчезла в широкой ладони Ледбиттера.
— Большое спасибо, миледи, — сказал он и немного подождал, чтобы удостовериться, что она своими силами справится с входным замком — далеко не все женщины были способны на это. Когда же дверь отворилась, он откозырял леди Франклин, точнее сказать, ее спине и сел в машину. Отъезжая, он тихо напевал:
Жена помирает, ура!
Жена помирает, ура!
Жена помирает —
Смех разбирает.
Ведь ей не дожить до утра!
Я снова свободен —
Богат и свободен.
Пришла золотая пора.
Держа руль одной рукой, он сунул другую в карман. Среди позвякивающей мелочи он нащупал приятно хрустящую ассигнацию леди Франклин. Что ни говори, а денек выдался удачный! Но какую ахинею несла эта женщина. С ума сойти. У него в расписании значились еще две легкие поездки: отвезти клиентов в театр,
а потом заехать за ними и доставить домой. Если не произойдет ничего непредвиденного, то к двенадцати он завалится в постель, и рядом будет не мифическая супруга, а кое-что гораздо более приятное — телефон. Он вздохнул с облегчением: как ни старался он обмануть себя, устал он зверски.
В эту ночь Ледбиттеру приснилось, что он женат. Все началось с того, что он с ужасом осознал свое новое положение: он мучился, задыхался и хотел проснуться. Его новоиспеченная жена была как две капли воды похожа на леди Франклин. Она готовила ему ужин, с озабоченным видом сновала взад и вперед, а он, задрав ноги, развалился