По найму стр. 47
себе такое позволить.
На это Хьюи процедил сквозь зубы:
— Короче говоря, я получил заказ.
— Хьюи, милый, я очень за тебя рада, — вдруг сказала Констанция с неожиданной теплотой в голосе. — Это действительно большая удача. Я тебя поздравляю. И работать одно удовольствие: сплошные преимущества и никаких затруднений. Не надо мотаться по чужим домам, сиди себе в мастерской и пиши хоть круглые сутки, благо фотография под рукой.
— Работать я буду не в студии, а у нее дома, — сказал Хьюи.
— У нее дома?
— Да, в той самой комнате, где была сделана эта фотография. Она оставила там
все, как было при муже.
— Ясно.
— Завтра я собираюсь приступать.
— Ясно... Только почему она заплатила тебе вперед? Разве так принято?
— Нет. Иногда денег вообще не платят. Просто она решила, что у меня сейчас финансовые трудности.
— Говоришь, она решила?
— Да, взглянула на меня и решила.
Констанция тоже взглянула на Хьюи, и они соединились в поцелуе; Ледбиттер был уверен, что этим дело и кончится. Ему даже показалось, что обе стороны как могли оттягивали этот миг. Затем Констанция сказала:
— Я начинаю немного ревновать. Не вздумай в нее влюбиться, слышишь?
— Влюбиться? В нее? Это исключено. Она... какая-то спящая красавица.
— Почему ты так решил?
— У меня есть кое-какая информация. Кроме того, я и сам не слепой.
— Милый, должна сказать, что в отдельных случаях в тебе и в самом деле просыпается зоркость художника.
И опять они слились в поцелуе. Когда порыв угас, Констанция, приводя себя в порядок, весело обронила:
— Какая очаровательная машина! — Она говорила с таким удивлением, словно впервые за все это время осознала, что они едут в машине. — Откуда?
— Мне кто-то ее порекомендовал — по-моему, Фуллертон. Вы его, кажется, знаете? — добавил он, адресуясь к затылку Ледбиттера.
— Да, сэр, иногда я его вожу.
— Он-то и дал мне ваш телефон.
— Спасибо Фуллертону, спасибо тебе, милый Хьюи, и спасибо Эрнестине. Спасибо, спасибо, спасибо! Мы непременно должны выпить сегодня за ее здоровье.
Все это Ледбиттер выслушал так же, как слушал обычно реплики пассажиров, к нему лично не относящиеся, — вполуха. Он то и дело отключался от болтовни Хьюи и его спутницы, и имя Эрнестина не вызвало у него никаких ассоциаций.
ГЛАВА 11
Зазвонил телефон, и удивительно знакомый женский голос сказал:
— Я говорю с мистером Ледбиттером?
— Да, да, — ответил Ледбиттер.
— Здравствуйте, мистер Ледбиттер, это говорит леди Франклин.
Ну конечно, это был ее голос, какой же он недогадливый! Впрочем, до этого они никогда не разговаривали по телефону, да и веселый, оживленный щебет в трубке не имел ничего общего с тем глухим и усталым голосом, к которому он успел привыкнуть.
— Доброе утро, миледи, — отозвался Ледбиттер, поразившись тому, как приветливо прозвучали его слова. Затем он произнес фразу, которой редко баловал клиентов: — Рад вас слышать.
— А я рада слышать вас, — сказала леди Франклин, как показалось Ледбиттеру, с легким ударением на последнем слове. — Я уже боялась, что вы решите, будто я вас совсем забыла. Разумеется, —