По найму стр. 45
по голубой крови). По их первому поцелую он догадался, что роман у них уже давно. В женщине было ярко выраженное материнское начало, в мужчине потаенная страстность. Она постарше и командует им, сделал заключение Ледбиттер, но не больно ему доверяет. Никогда не отличаясь излишним любопытством, он на своем веку перевидал столько поцелуев — «всяческого лизанья», как он любил выражаться, — что мог с немалой точностью определить по поцелую степень близости целующихся.
Мужчина сообщил ему название отеля в Ричмонде.
— Прекрасно! — воскликнула женщина, устраиваясь на заднем сиденье рядом со своим кавалером. — Стало быть, это сюрприз, удивительный и восхитительный сюрприз, но почему вдруг такая расточительность? Откуда машина, Хьюи? Ты сделался миллионером?
— С тех пор, что мы не виделись, мне немножко повезло, — засмеялся Хьюи, фамилия которого, как вспомнил Ледбиттер, была Кантрип.
— У меня, признаться, возникло такое подозрение, но, памятуя о твоей необузданной натуре, я...
— На тебя не угодишь, — буркнул Хьюи в ответ.
Она ответила вздохом, в котором к радости примешивалось легкое нетерпение. «Капризный народ эти женщины», — подумал Ледбиттер, поглядывая в зеркало на парочку на заднем сиденье.
— Я не из тех, кто смотрит в зубы дареному коню, — заговорила она, — это страшно мило с твоей стороны, и я тебе очень благодарна, но Бога ради, расскажи, как тебе повезло. Где и когда?
— На днях я был в гостях, — сказал Хьюи, — и, кстати говоря, вместе с тобой.
— Не может быть!
— Тем не менее, Конни, это так!
— Не смей называть меня этим ужасным именем, а то я подумаю, что ты меня разлюбил.
— Хорошо, Констанция...
— То-то же! Но ты увиливаешь от ответа.
— Я уже подошел к самому главному, но ты вечно перебиваешь. Так вот, случилось это у Портингсейлов, когда они устроили прием в честь Эрнестины.
— В честь ее возвращения к жизни?
— Да, — сказал Хьюи, — именно с этой самой целью. Ты тоже была там. Вы ведь с ней знакомы?
— Когда-то мы даже дружили, но только очень давно, до того, как она вышла замуж и разбогатела. Потом мы еще пару раз встречались, ну а затем с ней случился этот срыв. Я так и не научилась воспринимать ее всерьез. Она всегда казалась мне какой-то ненастоящей. Впрочем, по-моему, все богачи такие.
— Почему?
— Не знаю, просто у них свой особый мир, и кроме того, им все позволено: их малейшие желания исполняются как по мановению волшебной палочки. Они парят
над нами — они повсюду и нигде. Их слишком мало, чтобы образовать социальную прослойку. Это какой-то анахронизм, остаточное явление — прямо как аппендикс или хвост, рождаются ведь люди с хвостами... Ну а что касается Эрнестины, эти слабые нервы тоже, если вдуматься, большая липа...
— Что ты хочешь этим сказать?
— Милый, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Кстати, и в ее имени — Эрнестина! — есть что-то очень ненастоящее.
— Оно очень даже настоящее — особенно когда появляется в углу чека.
— Ты его там видел?
— Первую букву.
— Ради всех святых, перестань меня мучить, Хьюи.
—