По найму стр. 77
его нет?!
Ледбиттер смотрел в ту же сторону. Он сильно недолюбливал Хьюи. Хам, наглец, самоуверенный хлыщ! Констанция тоже не вызывала у него восторга, хотя ему и нравилось, как ловко она умела поддеть своего драгоценного Хьюи. Но его дело сторона, все равно счетчик работает, так что Бог с ним, с Хьюи. Еще недавно он бы очень удивился, что один человек может сходить с ума в ожидании другого — особенно такого, как Хьюи, но теперь он вдруг заразился беспокойством Констанции и сочувственно произнес:
— Когда ждешь, время тянется очень медленно. Как говорится, кто над чайником стоит, у того он не кипит.
— Вы правы, — ответила Констанция. — Я редко беспокоюсь, когда кто-то опаздывает, — всякое бывает, но он обычно не заставляет себя ждать.
Она вглядывалась в даль с такой пристальностью, словно надеялась притянуть Хьюи взглядом, как магнитом.
— Наверное, он возьмет такси, — предположил Ледбиттер.
— Он никогда не ездит на такси — во всяком случае, раньше не ездил. Может быть, это глупо, но я начинаю волноваться.
Тревожное ожидание повисло в воздухе, заполнив собой пустынную улицу. Констанция выпрямилась и даже слегка откинулась назад, чтобы лучше видеть.
— Вам будет гораздо удобнее в машине, мадам, — сказал Ледбиттер. — Вы садитесь, а я постою и скажу вам, когда он появится.
Констанция послушно села в машину, а Ледбиттер заступил на вахту. Первый, самый острый приступ тревоги уже прошел и нетерпение Констанции стало сменяться апатией, как откуда ни возьмись возникло такси, и не успела она понять, что к чему, перед ней стоял Хьюи.
— Так! — воскликнула она, тщетно пытаясь скрыть радость. — Хорошо же ты обращаешься с дамой.
— Виновата другая дама, — отозвался он и небрежно поцеловал ее.
— Я так и думала, — сказала Констанция. — Кто же моя счастливая соперница?
— Сейчас все расскажу, — отозвался Хьюи. — Только сначала давай решим, где мы сегодня обедаем.
Остановились на отеле в Ричмонде.
— Ну, а теперь выкладывай, кто эта сирена?
— Попробуй угадать.
— Я плохо разбираюсь в тонкостях твоей интимной жизни.
— Эрнестина.
— Ах, Эрнестина, — разочарованно протянула Констанция. — Ты все еще пишешь ее портрет?
— Заканчиваю.
— Но неужели ты до сих пор работал? — удивилась Констанция. — Ведь уже совсем стемнело.
— Мы с ней немножко выпили.
— Она в состоянии сделать мартини?
— Я предпочитаю более сухие...
— Более крепкие, ты хотел сказать?
— Если угодно.
— Она в восторге от портрета? — как бы между прочим осведомилась Констанция.
— По-моему, да.
— Не слышу уверенности. Мне бы он понравился?
— Ты бы сказала, что я ей льщу.
— Скорее всего... Но она-то довольна?
— Безумно.
— Господи, Боже мой, ох уж эти милые женщины! Нет, она положительно прелесть, хоть и глупа, как гусыня.
— Все милые люди таковы.
— В глазах дешевых циников.
— Во всяком случае, эта гусыня несет золотые яйца.
— И в восторге не только от портрета, но и от его автора?
— Пожалуй.
— Бедняжка! В наши дни наивные женщины редкость, но тебя можно поздравить с удачной находкой. Где ты