По найму стр. 78
ее откопал? Что для этого сделал?
— По сути дела ничего... ровным счетом ничего.
— У меня перед глазами этот диван, на нем Эрнестина, — сказала Констанция. — Совершенно неподходящая для нее поза, правда? Она должна стоять. Как колонна. Кстати, ты давно трудишься над этим портретом?
— Недели две-три.
— Стало быть, скоро вашей идиллии конец?
— Она не хочет, чтобы наступил конец.
— Не хочет?
— Нет. Она хочет выйти за меня замуж.
Наступило молчание, во время которого Ледбиттер уловил какое-то дребезжание, причины которого остались ему непонятны.
— Ты хочешь сказать, — наконец выдавила из себя Констанция, — что она сделала тебе предложение?
— Мы говорили о деньгах, — ответил Хьюи, — о том, как они разделяют людей, заставляют их соблюдать дистанцию...
— Первый раз об этом слышу, — удивилась Констанция. — Такое бывает?
— Бывает... Она сказала, что деньги создают барьер между теми, кто любит друг друга. В ее жизни однажды уже был такой случай. Она не уточнила, что именно имела в виду, только сказала, что из-за этого кто-то сильно пострадал. «И я не хочу, чтобы это повторилось», — прибавила она.
— Ну, а ты что?
— Я сказал: «Конечно, конечно. Но кто может пострадать на этот раз?» И она ответила: «На этот раз я!»
— Ну, а ты что?
— Я не мог взять в толк, к чему она клонит, хотя кое-какие подозрения возникли. Мне совершенно не хотелось ее ни о чем расспрашивать, но и молчать было нельзя. Продолжать работу я уже не мог: она нарушила позу и вообще встала с дивана. Поэтому я тоже встал.
— А когда вы оба оказались в вертикальном положении, то....
— Я не мог взять в толк, что с ней происходит, хотя и понимал, что все это для нее очень важно. Я подошел к ней. Она чуть попятилась, а я спросил: «Вы не хотите, чтобы я продолжал работу над портретом?» Вопрос был, конечно, дурацкий, но...
— Но давал ей неплохой предлог для того, чтобы поговорить с тобой по душам?
— Пожалуй, что так. Помолчав, она сказала: «Хочу, очень хочу, но только не сейчас». Она вся дрожала, и я подошел к столику и чего-то ей налил, кажется, бренди. Она отпила, поперхнулась и закашлялась. Но все-таки заставила себя выпить бокал до дна, а затем посмотрела на меня и спросила: «А почему вы ничего не пьете?» Я несколько смутился и пошел сделать себе мартини: я понимал, что ей не хотелось, чтобы ее видели в таком состоянии. Но я не мог пить один — в конце концов, я был у нее в гостях. Поэтому я немного помолчал и спросил: «Так за что же мне выпить?» И она сказала: «За любовь».
— Тут-то ты ее и поцеловал? — предположила Констанция.
— Нет. Вообще-то я собирался, но она, по-прежнему держа в руке бокал, спросила: «Если бы мы с вами поженились, вы бы не бросили живопись?»
— На что ты сказал: «Я должен это тщательно обдумать!»
— Я слегка опешил. А она спросила: «Я хотела сказать, вы бы не бросили живопись из-за меня? Я бы не помешала делу