По найму стр. 94
«милочка» и «солнышко», — правда, прелесть?
— А что, если я попробую вас так называть?
— Ради Бога.
— Тогда, солнышко... нет, звучит фальшиво, к вам это не подходит. Наверное, я всегда буду с вами почтителен.
— Но, дорогой, я этого не вынесу. Со мной не надо церемониться. Я люблю, когда меня держат в строгости. Пойди туда, сделай то. Люди вообще ценят строгое обращение. Почему же я должна отличаться? Когда я была не такая, как все, я очень страдала. Но теперь ведь по мне не скажешь, что я сильно отличаюсь, не правда ли?
— Нет, милочка, конечно, не скажешь!
— Как я рада! Но мне хотелось бы, чтобы вы отличались от всех остальных.
— Почему же?
— Потому что мужчинам так больше идет — в особенности художникам. А мне хочется, чтобы вы стали великим художником!
— Полно вам, Эрнестина!
— Я не отстану от вас, пока это не произойдет.
— А вдруг это уже произошло?
— Я не сомневаюсь, что вы великий художник. Но надо, чтобы так считали все остальные.
— Радость моя, у вас грандиозные планы.
— А что в этом такого? С вашим талантом и моими... В общем, вы могли бы стать моим памятником.
— Зачем вам памятник?
— Чтобы существовать вне себя самой — в вас. Ведь это вполне естественное желание для женщины...
— Пожалуй.
— Это было бы невозможно, если б я не верила в вас. А я верю всей душой.
— Как в художника, — осведомился Хьюи, — или как в человека?
— И как в художника, и как в человека. Я не смогла бы верить в какую-то одну часть вашей личности. Это очень скучно.
— Зато реалистично.
— Но, дорогой, вы говорите ужасные вещи!
— Я просто не хочу, чтобы вы ожидали от меня слишком многого.
— Но как же иначе, вы ведь моя путеводная звезда, мой кумир.
— А вы кто? В чем смысл вашего существования?
— Курить вам фимиам. Хьюи рассмеялся:
— В таком случае, я Высокая церковь.
— Но это еще не все, — добавила леди Франклин. — Я буду хорошей хозяйкой. У нас все время будут гости...
— Когда же мне работать?
— В промежутках между приемами. И устраивать выставки.
— Вы хотите, чтобы мы вели светскую жизнь? — забеспокоился Хьюи.
— Мой милый, у нас будет своя частная жизнь — это само собой разумеется. Мне этого так хочется! Только вам придется меня многому научить. Признаться, я немножко побаиваюсь замкнутости,
уединения... Я так устала от всего этого!
— Устали жить наедине с собой?
— О да! Теперь я испытываю потребность делить все — и хорошее и плохое — с другими. Мне хочется жить одной жизнью с любимым человеком. Делиться с ним всем, всем...
— А мной вы могли бы поделиться? — спросил вдруг Хьюи.
Леди Франклин на мгновение задумалась; Ледбиттер весь напрягся в ожидании ее ответа.
— Вашим творчеством — разумеется. Со всем миром, — ответила наконец леди Франклин. — Но вами как частным человеком? Как личностью? Я, право, об этом не задумывалась.
— Я пошутил, — сказал Хьюи. —