По найму стр. 96
Я постараюсь прислать за вами другую машину».
Как следует затвердив этот текст, он затормозил у дверей отеля.
— Разве мы уже приехали?
— Кажется, да, — сказал Хьюи.
Ледбиттер вышел из машины и открыл дверцу, держась за ручку так, словно боялся испачкаться.
Леди Франклин не смотрела в его сторону. Она стояла в двух шагах от него и ждала, пока выйдет Хьюи. Затем взяла его под руку, и они двинулись к отелю. Уже в дверях она вдруг сказала:
— Подождите минутку. Я кое-что забыла в машине.
— Что именно? Я пойду и принесу.
— Нет, нет, я сама.
Машину она нашла
не сразу. Ледбиттер отогнал ее на стоянку, где она затерялась среди других, в сумерках казавшихся совершенно одинаковыми. Наконец леди Франклин заметила высокую фигуру водителя: склонившись у дверцы, он запирал замок.
— Стив, — сказала она, не надеясь, что сможет выговорить это имя, но все же выговорив.
Ледбиттер выпрямился, но остался на месте. Тогда леди Франклин подошла к нему и протянула руку.
— Стив, не сердитесь на меня, — сказала она.
— За что же, — пробурчал он, взял ее руку в свою и тотчас отпустил.
— За все. Вы были мне верным другом.
— Миледи, — начал было он.
— Нет, нет, ничего не надо говорить. Теперь мне все ясно и без слов, да и вам, надеюсь, тоже.
— Но вы, наверное, не понимаете, — начал опять Ледбиттер хриплым голосом.
— Не понимаю? — повторила леди Франклин.
— Да, миледи, вы, наверное, не понимаете, почему я тогда... — Он чуть было не задохнулся, так важно было ему высказать то, о чем он все это время думал. Сделав отчаянное усилие, он все же закончил: — Почему я тогда так поступил.
Она молча смотрела на него, слегка приоткрыв рот.
— Я сделал это потому, что... потому что... — «Люблю вас», хотелось ему сказать, но на сей раз слова застряли в горле.
— Умоляю вас, не надо больше об этом, — сказала леди Франклин и, увидев, что он расстроен, расстроилась и сама. — Лучше послушайте, что я вам скажу. Вы это сделали, потому что вы один из самых добрых людей в мире.
— Вовсе нет, — ответил Ледбиттер. — Я совсем не добрый. Я сделал это, потому что... — Он снова замолчал с напряженным выражением человека, который хочет сказать что-то очень важное, но страдает заиканием.
— Если вам трудно об этом говорить, — сказала леди Франклин, честно пытаясь понять, но, увы, не понимая смысла исповеди, затеянной Ледбиттером, — то лучше не говорите ничего. Иначе вам потом может быть очень больно. Я знаю одно: вы хотели мне помочь, и больше ничего знать не хочу. У каждого из нас есть недостатки, и если то, что вы сегодня увидели...
— Сегодня я не видел ничего такого, миледи.
— ...если это огорчило и расстроило вас, то я действительно очень сожалею. Не сердитесь. Но об одном я все-таки не жалею...
— О чем же?
— О том, что мы опять встретились. Но я ведь хотела взять что-то в машине. Что же это могло быть?
Ледбиттер отпер машину и