Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 160
получил такую картину происшедших событий. Фил Гибсон-младший, то есть, он сам, родился через год с небольшим после смерти своего деда, и его назвали в честь умершего Фила Гибсона-старшего. О смерти деда в газетных публикациях говорилось не так уж много. Писали, что яд, которым отравился мистер Гибсон был обнаружен в стакане с водой, которой он запивал таблетку. Хотя большая часть жидкости вытекла из стакана, а сам стакан разбился, на осколках оказалось достаточно капель, чтобы получить материал для исследования. Писали также, что подозрения пали на обоих сыновей покойного: только они находились в момент случившегося в доме, но никаких улик против них не было найдено, так что полиция закрыла дело, остановившись на версии самоубийства. Но, как вы, видимо, догадались, нашего клиента эта версия не устроила. Он хотел знать правду. Именно поэтому он и обратился к нам. Несмотря на свое скептическое отношение к реинкарнациям, Генри наконец-то оживился. «Замечательная ситуация: жертва и свидетель в одном лице!» – воскликнул он.
– Загадка любопытная, но замечательной мне эта ситуация не кажется, – возразила я.
– Да, – согласилась со мной моя подруга, – на самом деле, для Фила эта ситуация была ужасной. Он объяснил нам, что и без того у него всегда были тяжелые взаимоотношения с отцом, что-то подспудно раздражало в нем Фила. Они вообще никогда не понимали друг друга. Если выяснится, что отец повинен в смерти деда, то это, по крайней мере, все как-то сможет объяснить. Ну, а если окажется, что это не так, то, возможно, Фил сможет изменить в дальнейшем характер отношений с отцом. Этот аргумент молодой человек привел нам, скорее всего, для большей убедительности.
– Сомнительный тезис, – не удержалась я от комментария, – но понять его желание – знать правду, можно.
– Генри тоже выразил сочувствие мистеру Гибсону, но заявил, что едва ли мы сможем быть ему чем-то полезны. Даже, если он вспомнил бы, кто убил его деда, ни один суд не принял бы его показания, в расчет. Это было понятно не только нам, но и самому Филу. Он не строил иллюзий в этом отношении. И, тем не менее, ему было необходимо во всем этом разобраться, это было нужно ему самому, ведь в дело замешаны были его отец и его дядя, о чем Фил нам и сказал в ответ на слова моего шефа.
– Но ведь в семье, наверняка, были те, кто помнил то трагическое событие, было бы неплохо начать с попытки выяснить что-нибудь именно у этих людей, – заметила я.
– Вот и я предложила нашему предполагаемому клиенту сначала поговорить с кем-нибудь из родственников, – согласилась со мной Николь, – на что молодой человек ответил, что он предполагал поговорить с тетушкой, сестрой деда. Она, несмотря на свой преклонный возраст, сохраняла трезвый ум и твердую память. Но он вынужден был признаться, что ему не хотелось бы правду услышать от нее. Он боялся узнать нечто очень страшное о своей семье от близкого человека, надеюсь, что и вам это сейчас понятно так же, как тогда было понятно мне. Хотя, с другой стороны, он был совершенно уверен, что ему-то как раз никто ничего и не скажет. Он бы предпочел, чтобы все осталось, как есть,