Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 222
– А я и не жду от вас объективности. Меня интересует ваше мнение, а не объективная характеристика, в которую я бы все равно не поверил. Я уверен, что человек – это совокупность мнений о нем. Так что вы можете сказать? Он вам понравился?
– Должен был понравиться. – начала объяснять я не столько для своего шефа, сколько для себя, – внешность его достаточно привлекательна. Держался он свободно, но без излишней раскованности. Его версия была логична. Хотя проверить ее мы вряд ли сможем. Но почему-то я больше склонна верить Рут, хоть и не чувствую никакой энергетики ни в этих картинах, ни в других.
– Не чувствуете?
– Нет, Генри, – вздохнула я, – видимо, искусство живописи не способно меня настолько пронять.
– Что ж, не обратиться ли нам к специалисту? – задал Генри вопрос, ответ на который был очевиден.
– К художнику? Искусствоведу? – уточнила я, чтобы не дать ему надолго замолчать в привычной своей задумчивости.
– К криминалисту, – услышала я неожиданный вариант ответа.
– Но все картины прошли тщательную экспертизу, что еще можно определить? Да и кто захочет этим заниматься? – удивилась я и подкрепила свое удивление соответствующей интонацией.
– Есть у меня на примете такой человек, – усмехнулся Генри, – не уверен, что с большим желанием, но на просьбу мою он, скорее всего, откликнется. Вы помните Патрика Горвица?
– Еще бы! Он все еще работает в полиции?
– Не совсем в полиции, – поправил меня шеф, – он, как я уже сказал, эксперт-криминалист. В молодости он хотел посвятить жизнь живописи и действительно, говорят, неплохо рисовал, хотя его увлечение искусством осталось всего лишь увлечением, а профессией стала довольно странная наука. Он автор нескольких замечательных изобретений, которые помогли и полицейским, и историкам, и искусствоведам решать их загадки. Возможно, его методы помогут и нам разобраться с тайной этих подозрительных картин, конечно, если эта тайна действительно существует.
– Я его хорошо помню, и еще помню, что он – ваш должник, а значит, мы действительно можем рассчитывать на его помощь.
– Я бы еще добавил, что он – мой друг, а какие счеты между друзьями? – добавил Генри с улыбкой и взялся за телефон.
Патрик Горвиц появился в нашем офисе через пару часов. Генри не стал в телефонном разговоре вдаваться в подробности, поэтому его друг был заинтригован, и вопросы посыпались, едва он переступил порог.
– Что произошло, Генри? Откуда интерес к моим юношеским увлечениям? И при чем тут моя коллекция картин?
– Погоди, – остановил его мой шеф. – Сейчас я все тебе объясню, а ты, надеюсь, не откажешь нам в помощи, на которую мы рассчитываем.
– Сделаю все, что в моих силах.
– Тогда скажи, что ты знаешь о Джозефе Ламберте, нет ли в твоей коллекции его картин?
– Ламберт был талантлив, но его картин у меня нет. Он внезапно умер в прошлом году, я не успел приобрести ни одного его полотна, а сейчас это мне уже вряд ли по карману, – в последних словах Патрика Горвица явно прозвучало сожаление.
– Ты был на его посмертном вернисаже? – продолжил свои вопросы Генри.
– Конечно. Замечательная и необычная экспозиция.
– Николь, напомните мне названия картин, которые нас интересуют.
– «Ожидание»,