Библиотека

Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 308

Размер шрифта
-
+
Тема

почитая ее, словно каноническую святую.

Глория Гувер по достоинству оценила светло-курчавую бороду Оле Никольсена, но не решилась отпустить комплимент по этому поводу. Хозяин кабинета был похож на киноактера, исполняющего роль частного детектива, но позабывшего прихватить неизменные аксессуары: никаких зонтиков, скрипок, курительных трубок, необъятных животов... Глория безуспешно пыталась вспомнить имя этого артиста.

Никольсен позволил миссис Гувер выговориться и пообещал взяться за ее дело, хотя все свидетельствует о самоубийстве ее брата. Шансов было мало, но беседа с таким джентльменом, как Оле Никольсен, позволила Глории Гувер покинуть контору частного детектива окрыленной.

Оле Никольсен поддерживал тесные отношения с Крисом Смайлсом, старшим инспектором полиции. Это не было дружбой двух людей с близкими взглядами. Скорее их отношения походили на деловые, хотя и абсолютно доверительные. Инспектор Смайлс щедро делился с Никольсеном информацией, зато имел возможность просить его о некоторых услугах, ведь действия полиции порой сильно ограничены. Хоть и не всегда законно, они помогали друг другу, но эта взаимопомощь всегда шла на благо общества.

Так что Генриэтта, секретарша Никольсена, еще до окончания рабочего дня положила шефу на стол копии всех документов по делу Брайана Нордвестера. Детектив пробежал глазами бумаги, вздохнул и позвал Генриэтту. Он любил обсуждать с ней дела, и это сильно льстило ее самолюбию.

– Генриэтта, две порции горячего шоколада и побольше кремовых трубочек!

У Никольсена было две слабости: женщины и пирожные. Но на женщин у него никогда не хватало времени. На Генриэтте лежало табу: служебный роман исключался, как оксюморон. К тому же, ее длинный нос и налезающие друг на друга зубы способствовали воздержанности Оле. Улыбка секретарши била Никольсена мелкой дрожью. Он отыгрывался на пирожных.

Генриэтта давилась шоколадом. Она любила босса, а не шоколад. От пирожных она отказалась: никакая, даже самая пылкая страсть, не смогла бы заставить ее нарушить диету.

Никольсен знал о чувствах секретарши и потому обращался с ней нарочито грубо. Он ввел ее в курс дела и велел подумать.

– Насколько я понимаю, речь идет о проблеме запертой комнаты, – подумав, сказала Генриэтта и обдала босса томным взглядом. Она с детства «глотала» все детективное чтиво, попадавшееся под руку. – Это началось на улице Морг...

– Насколько я понимаю, речь идет о самоубийстве, – перебил ее Никольсен, – но нашей клиентке хотелось бы думать, что это убийство. Тогда можно будет наказать убийцу.

– Так давайте предположим, что это убийство.

– И что?

– Когда речь идет о запертой комнате, главное понять, как было совершено преступление. В литературе описано несколько способов...

– Не увлекайся, Генриэтта. При чем тут литература? Впрочем, речь идет о поэте...

– Мы знаем, что Нордвестер был убит бытовым газом.

– Допустим. Но вопрос, как убийце удалось включить газ и выйти из квартиры?

– Запросто, босс, – в глазах Генриэтты что-то засверкало, заблестело и заиграло, – ведь смерть от отравления газом не наступает мгновенно. Нордвестер мог выпустить убийцу из квартиры, запереть дверь, усесться в кресло и умереть.

– Ты помнишь, что поэт был в стельку пьян?

– У него было время напиться и после ухода гостя.

– Хорошо, но неужели он не почувствовал запаха газа?

– Есть болезни, при которых у человека постоянно заложен нос и он не ощущает запахов.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.