Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 307
два раза имя президента Соединенных Штатов. Он хотел послать Джима Хопкинса ко всем чертям, но передумал, сообразив, что тогда некому будет работать. В конце концов, лейтенант был ни в чем не виноват.
Судебная экспертиза установила, что смерть Нордвестера наступила в результате прекращения дыхания в связи с отравлением бытовым газом на фоне зашкаливающего уровня алкоголя в крови.
Хьюз из компьютерного отдела дал девяносто девять и девять десятых процента за то, что предсмертная записка не была отпечатана на принтере, покоящемся на столе поэта. Смайлс принял их и стал требовать еще одну десятую процента. Но ее Хьюз оставил себе на случай, вдруг дефекты картриджа появились уже после распечатки текста.
Странно. Сей факт вываливался из шеренги точно новобранец.
Если бы речь шла о статистике, подобным фактом бы просто пренебрегли. Пренебречь чем-либо старший инспектор отдела по особо серьезным преступлениям не имел права. Но что с этим новобранцем делать? Мало ли из каких соображений поэт отпечатал свою прощальную записку на чужом принтере. Ведь только его отпечатки пальцев имеются на ней. Может, у него есть литературные «рабы»? Может, он кому-то заказал хокку? Смайлс горько усмехнулся своим мыслям.
Нанести визит сестре покойного Смайлс решил сам. Хопкинс слишком молод для такого щекотливого дела.
Смайлса поразило семейное сходство поэта с сестрой: даже волосяной покров на верхней губе миссис Глории Гувер напоминал ухоженные редкие усики поэта. Беседа с ней вызвала у Смайлса противоречивые чувства: с одной стороны Глория Гувер, в девичестве Нордвестер, пыталась убедить инспектора, что ее брат не мог покончить с собой, не мог и все, не в его это привычках, а с другой стороны миссис Глория Гувер являлась главной наследницей своего холостого и бездетного брата, что почти автоматически делало ее первой подозреваемой, если предположить, что речь идет об убийстве. Инспектор с трудом удержался, чтобы не посвятить многословную сестру поэта в эти тонкости своего ремесла.
Наследство представляло собой небольшую квартирку в непрестижном районе Кэшвилла и все. Но для Глории Гувер, вдовы со стажем, посвятившей свою жизнь единственному сыну Бруно, изучавшему американскую литературу в Университете Кэшвилла, оно могло представлять безусловную ценность. Смайлс подумал и о Бруно Гувере. Молодой человек мог рассчитывать заполучить квартиру поэта. Более того, это могло быть его голубой мечтой!
Миссис Гувер отвергла любые предположения о наличии у Нордвестера врагов: более безобидного человека, чем ее брат не существовало. Он даже не писал эпиграмм.
Утешить Глорию инспектору было нечем: он принял решение поставить папку «Брайан Нордвестер» рядом с папкой «Джек Блэк».
Но Глория Гувер проявила характер и решила найти утешение у частного детектива, пожертвовав ради этого последними остатками своих сбережений. На следующий день она сидела в кабинете Оле Никольсена, то есть, в моем.
Оле Никольсен, еще молодой, высокий, статный, владел аккуратной кубинской бородкой и конторой по частному сыску. Он посещал парикмахера два-три раза в неделю, так как воображал, что манипуляции режущего предмета возле горла хорошо стимулируют его интуицию.
Брадобрей знал, что произнеси он хоть слово о погоде или открой рот без санкции Никольсена, он потерял бы клиента в ту же секунду. Он умел ценить постоянных клиентов и по воскресеньям ставил свечку богине Флоре, покровительнице всей растительности на Земле, по необразованности