Почему мы умираем: Передовая наука о старении и поиск бессмертия стр. 19
не менее преданность Германии не помогла ему из-за его еврейского происхождения. В 1933 г., вскоре после прихода к власти нацистов, Габеру, всемирно известному ученому и директору престижного научно-исследовательского института в Берлине, пришлось бежать из Германии. После недолгого пребывания в Англии он отправился в Реховот, город на территории нынешнего Израиля, но в пути умер от инфаркта в гостинице в Базеле (Швейцария).
Однако вернемся к ожидаемой продолжительности жизни: профилактика инфекционных болезней резко снизила детскую смертность, сегодня не превышающую 1 % в развитых странах и 3–4 % во всем мире. Но и другие участки кривой старения свидетельствуют о прогрессе также и в остальных возрастных категориях. Программы охраны общественного здоровья, меры по борьбе с курением и усовершенствованные методы лечения опасных для жизни недугов, например сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, способствуют медленному, но неуклонному росту продолжительности жизни после 60 лет. Значит ли это, что ожидаемая продолжительность человеческой жизни может расти бесконечно?
С того самого момента, как человек осознал свою смертность, он задумывался, есть ли у его земного срока незыблемый предел. Мнения ученых разделились.
Джей Ольшански из Иллинойсского университета в Чикаго на этот вопрос отвечает утвердительно. Он подсчитал, сколько лет мы добавим, если устраним различные распространенные причины смерти, такие как рак, сердечные болезни и другие заболевания. Опираясь на статистические расчеты, Ольшански утверждает, что для заметного увеличения продолжительности жизни человека нужно снизить смертность в пожилом возрасте от любых причин на 55 % или даже больше. Джей и его группа заявляют, что средний срок жизни человека вряд ли может превысить 85 лет и что к моменту смерти всех живущих сегодня он не превысит 100 лет. Даже возможность излечения всех форм рака добавит к среднему показателю лишь четыре-пять лет.
Иначе представлял ситуацию покойный Джеймс Ваупел, утверждавший, что продолжительность жизни не является строго заданной. Если эволюционные теории безоговорочно верны, тогда наша максимальная продолжительность жизни должна быть адаптирована к существованию человека в дикой природе и, значит, измеряться не более чем 30–40 годами. Но, как мы знаем, она выросла более чем вдвое. Кроме того, у некоторых видов, например черепах, рептилий и рыб, смертность сначала снижается, а потом выходит на постоянный уровень, предположительно потому, что, увеличиваясь в размерах, особи этих видов становятся менее уязвимыми для хищников, болезней и голода. Таким образом, старение не является неизбежным.
Спор двух ученых перерос в своего рода научную кровную вражду – Ваупел отказывался участвовать в конференциях, где присутствовал Ольшански, и клеймил его выводы как «пагубные суеверия, опирающиеся на бездоказательные утверждения». Ольшански, в свою очередь, считает, что демографы, целиком полагающиеся на статистику, забывают учитывать при этом биологию. Это подтверждают результаты одного исследования жизни приматов, указывающие на некие биологические ограничения в отношении того, до каких пределов можно замедлить старение человека.
Разумеется, ожидаемая продолжительность жизни – это не то же самое, что максимально возможная, но максимум обычно интересует нас больше. Мы хотим знать, как долго в теории может прожить человек. В большинстве культур есть предания о пророках и мудрецах, якобы проживших сотни лет. Так, в западной культуре синонимом долголетия стало имя Мафусаила – библейского пророка, прожившего 800 лет. В несколько более позднюю эпоху англичанин Том Парр, скончавшийся в 1635 г., прожил, как считалось, 152 года, но это утверждение было полностью опровергнуто. Не в пример большинству людей, у которых воспоминания детства – самые стойкие, «Старина Том» не помнил о своей юности ничего.
Самым старым человеком, о котором мы имеем достоверные сведения, была Жанна Кальман, умершая в 1997 г. в возрасте 122 лет. Она жила в Арле, городе на юге Франции, где провел свои последние годы Винсент Ван Гог. В юности она встречалась с этим «смятенным гением», которого находила «весьма несимпатичным, грубым, неучтивым и немного не в себе». Похоже, Жанна Кальман обладала острым языком. После того как она достигла определенного возраста, к ней в каждый день рождения слетались журналисты. Один из них как-то сказал на прощание: «До следующего года, наверное?» – на что Жанна ответила: «Почему бы и нет. На мой взгляд, вы