Почти смешная история и другие истории для кино, театра стр. 129
Павловна. — То есть, сидите и ждите!
— Чего? — испуганно спросил Герман Сергеевич.
— Господи, как просто, — улыбнулась Зоя Павловна, — элементарно и примитивно! Сейчас я соберусь с мыслями, точнее, с одной пустяшной мыслью. Вы любите стихи?
Герман Сергеевич поглядел на Зою Павловну настороженно:
— Не знаю.
— Я так и думала. Когда мне нужно взять себя в руки и сделать волевое усилие, я прибегаю к стихам… — И прочла:
— Над рекой весь день
Ловит, ловит стрекоза
собственную тень…
Герман Сергеевич молчал несколько изумленно.
— Японские стихи, — пояснила хозяйка, — я их обожаю! Или вот:
— На песчаном белом берегу
Островка
В Восточном океане
Я, не отирая влажных глаз,
С маленьким играю крабом…
Герман Сергеевич решительно поднялся:
— Конечно, с крабом, с кем же еще…
— Куда же вы? — голос у Зои Павловны звенел. Голос стал счастливым. — Вам нельзя уходить, вам надо вступить со мной в тайный сговор!
— Во что вступить?
— Понимаете, вы полюбите гулять с внуком, а мне станете тайно сообщать маршрут! И я буду случайно попадаться вам на дороге. У вас будет сплошная невезуха — в какую сторону ни идете, всюду наталкиваетесь на меня! Поняли?
— Нет!
— Это в качестве оправдания, если дойдет до нее!
— Значит, толкаете меня на обман?
— Это не я вас толкаю, а футболисты!
И тут Герман Сергеевич неожиданно включил телевизор. И раньше чем появилось изображение, заговорил диктор: «…нападающий был остановлен недозволенным приемом, и судья совершенно правильно…»
— Нет, неправильно! — Герман Сергеевич в сердцах выключил телевизор как раз в тот момент, когда сам возник на экране. — Любят у нас, чтобы все гладенько.
— Что вы из-за чепухи шебаршитесь. Подумаешь, футбол!
— Его смотрят миллионы!
— Пусть. Но какое имеет значение?…
— Честность и объективность всегда имеют…
— Вот и устраивайте мне свидания с внуком, — не дала договорить Зоя Павловна, — для объективности!
— Травмировать мать, травмировать ребенка, себя тоже! — вырвалось у Германа Сергеевича. — Что я, с ума сошел?!
— Почему бы нет? — спокойно высказалась Зоя Павловна. — Оставаться нормальным, гоняя по полю в черных трусах, это в вашем-то возрасте…
Герман Сергеевич шагнул в коридор, рванул с вешалки плащ, отпер дверь и побежал вниз по лестнице. Зоя Павловна припустилась следом:
— Бегите! Вы же для чего-то по утрам тренируетесь в беге!
Герман Сергеевич выбежал во двор, где оставил машину, открыл дверцу, как вдруг появился длинный жилистый парень с лицом будущего уголовника и громко спросил:
— Вот ты где, голубец! Смухлевал, гнида судейская?
Герман Сергеевич не удостоил его ни ответом, ни тем более ударом, он сел в машину, однако…
Однако подскочила Зоя Павловна и вцепилась в парня обеими руками. На
парне была надутая разноцветная куртка, и Зоя Павловна схватила его за куртку, там, где синее переходило в белое.
— Немедленно извинитесь!
— Бывшая барышня! — Парень оставался спокойным. — Ты меня лучше не тревожь! А куртку выпусти, импортная куртка!
— Извиняйтесь! — бушевала Зоя Павловна. — Или я вызову милицию!
— Зови, — поддержал парень. — Пусть они разберутся — сколько твоему старичку за это судейство в лапу сунули!
Осторожно высвободил куртку из рук Зои Павловны и ушел не торопясь.
— Почему вы молчите? — В бешенстве повернулась к Герману Сергеевичу Зоя Павловна. — Вас же оскорбляют!
— Судей часто оскорбляют! — сообщил Герман Сергеевич.
— И вы всегда вот так… голову в плечи?…
— Вы дипломатка, вы ко