Почти смешная история и другие истории для кино, театра стр. 23
имени Пес… {1}
Ефрем Николаевич немного послушал Павлика, а потом неожиданно попросил:
— Повтори, пожалуйста. «Сикут лакутус…» — Он прочел четыре первые строчки.
— «Сикут лакутус…» — Павлик без запинки повторил латинские слова. — Это чепуха. А вот вы повторите: поп, пугая галок с ветки, попугая не пугай!
Соломатин взглянул на часы:
— Бежим! Комиссия еще заседает!
Они сорвались и исчезли: Соломатин, хор в полном боевом составе, Павлик, последней побежала дочь Анны Павловны, но мать успела ее перехватить.
— Что происходит? — нервничала Анна Павловна. — Поют, бегут… — Она оглядела незваных гостей семьи Соломатина. — Раз вы пришли… сейчас я чай поставлю, что ли?
— Спасибо! — поблагодарила Клавдия Петровна. — Я вот тоже тут принесла много вкусных вещей. — И полезла в сумку.
— Мама! — сказал Дима. — Я чуть не позабыл тебя познакомить. Это Наташа. Я на ней женюсь.
Клавдия Петровна стала медленно-медленно оседать на пол.
Дима и Тамара едва успели ее подхватить.
— Не волнуйтесь! — успокоила старуха. — Моя дочка — врач, она ее спасет.
Хор дружно мчался по улице.
— Куда бежим? — спрашивал Павлик.
— В Москву хочешь съездить? — вопросом отвечал Шура.
— А деньги на билет?
— Задаром! — пообещал рыжий Федя.
— Конечно, хочу!
— Тогда беги вместе с нами!
Хор изо всех сил бежал по улице. Ефрем Николаевич Соломатин несся одним из первых.
И все-таки
они опоздали.
Примчались к зданию, где заседала отборочная комиссия, как раз тогда, когда председатель и члены комиссии вышли на улицу.
— Здравствуйте! — сказал Соломатин, тяжело дыша. — Вот мы опять!
— Все! — оборвал председатель. — Вы сами отказались! Вы уже вычеркнуты! И мы знаем, что у вас нет теперь солиста!
— У нас новый солист, вы послушайте! — попросил Соломатин.
— Поздно! — не согласился председатель. — Мы весь день смотрели пляски. Мы не каторжные!
— Тогда мы споем по дороге, можно? — И Ефрем Николаевич, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Павлик, запевай!
И тут же на улице Павлик затянул песню про собаку.
— Мне на автобус! — неуверенно произнес председатель.
— Ничего, мы проводим! Спасибо! — добавил зачем-то Соломатин. — Ребята, подхватывайте припев!
И вместе с хором подхватил припев к песне о собаке, о верном и добром друге, о том, что человек, у которого есть собака, становится… человечнее!
Уличное выступление хора, конечно же, собрало зрителей. И вскоре хор и члены комиссии во главе с председателем уже стояли в центре толпы. А хор заливался на всю улицу… Потом хор прекратил пение, и Соломатин спросил председателя:
— Ну как?
— Замечательно! — растерянно оцепил председатель. — Только протоколы уже подписаны, решения приняты…
— У нас нет другого выхода! — грустно признался Ефрем Николаевич. — Мы будем петь до победного конца! Павлик, запевай! Мы будем петь, потому что не петь мы не можем!
Ободранный, измученный, давно уже не желтый, а серо-буро-непонятного цвета, Тинг плелся по городу. Спросить дорогу он не умел, и поэтому не было у него иного выхода, как найти дорогу самому. Много дней ушло на то, чтоб добраться до заветной двери и из последних собачьих сил поскрестись в нее.
Дверь отперла неизвестная Тингу женщина, а неизвестная Тингу девочка радостно запричитала:
— Тинг! Тингуша! Тинг!
Ефрем Николаевич оказался прав: Тинг не знал нового адреса и пришел по старому… Все мы рано или поздно приходим по старым адресам.
А детский хор под управлением Е. Н. Соломатина последний