Под кожей (СИ) стр. 33
уже известна, это ни черта не упрощает мне задачу. Я уже знаю, что смалодушничаю, но даже не пытаюсь себя этим стыдить. Решая оставить личность своего спутника в относительной тайне, отхожу в сторону и говорю:
— Это Денис. Это… Адам, жених моей сестры…
Они оба молчат. Изучают друг друга. Возникшая пауза кажется слишком затянувшейся. Наконец, свободная от кофе рука Алиева покидает карман, в котором лежала, и Денис неторопливо протягивает свою.
— Привет, — произносит он.
Проводив предложенную ладонь глазами, Мухтаров слегка откидывает голову. Медлит, снова посмотрев Денису в лицо. Тот отвечает спокойным, но пристальным взглядом, я практически чувствую себя лишней. И испытываю облегчение, когда Адам принимает рукопожатие.
— Привет, — говорит он суховато и тут же смотрит на меня. — Ты без машины? Тебя подбросить?
— Я… нет… я оставила ее там, — машу рукой на освещенную желтыми фонарями набережную.
В очередной раз за этот вечер прячу глаза. Этот дерьмовый рефлекс прилипчивый!
Адам не спускает с моего лица глаз секунду, за ней другую. Эти крошечные отсечки времени кажутся бесконечными. В конце концов он растягивает губы в улыбке, которая не касается его карих глаз, и кивает.
— Тогда пока.
— Да… — отзываюсь я. — Пока.
Бросив взгляд на Алиева, Адам уходит.
Звуки быстрых шагов виснут во влажном воздухе. Фары на черном джипе вспыхивают, щелкают замки.
Я не двигаюсь с места, пока Мухтаров заводит двигатель, и объяснение у моей неподвижности простое: я напрочь забыла, куда собиралась. О моих планах настойчиво напоминает собачий лай и хрипловатая команда:
— Сидеть.
Глава 18
Два дня спустяВозможно, однажды моя сестра научится извиняться или относиться к людям чуть менее потребительски. Научится считаться с их мнением, эмоциями, то есть станет хотя бы на сотую долю процента более эмпатичной, но это точно будет не сегодня.
Сегодня она всем своим видом демонстрирует отстраненность, когда я сажусь напротив нее за столик в ресторане Галицких, который Кира выбрала для нашего ужина. День, когда я стала мамой крошечной новорожденной девочки, приближается слишком быстро, и это единственная причина, по которой я попросила сестру об этой встрече. Единственная, потому что искать компромиссы и пути примирения с Кирой в ближайшее время — слишком большая нагрузка на мое терпение. Как и с любым членом моей семьи и семьи Балашовых.
Я благодарна им хотя бы за то, что меня оставили в покое, хотя с их стороны это не благотворительность вовсе, а бойкот, и он, вполне возможно, скоро закончится.
Сестра осматривает меня придирчивым взглядом. Одежду, прическу, новый маникюр. На мне тот самый костюм, которым я «отпраздновала» свой развод, и туфли на шпильках.
Готовиться к этой встрече тщательно было для меня чем-то вроде облачения в рыцарские доспехи, и сейчас я рада, что мое упрямство решило тряхнуть чертовой стариной.
— Привет, — обращаюсь к Кире, укладывая на край стола свою сумочку.
— Привет, — говорит сестра и возвращается к изучению меню.
Ее губы поджаты, если она добавит чуть больше дерьма в свое поведение, я просто заору.
На ней обтягивающее платье яркого синего цвета, и он достаточно насыщенный, чтобы привлекать к Кире внимание почти всех присутствующих здесь людей. Для нее это не проблема, внимание моя сестра обожает.
Решив потратиться на дипломатию, говорю:
— Спасибо, что пришла.
— Мухтаров позавчера улетел