Под кожей (СИ) стр. 35
как улей. Даю себе лишь минуту на то, чтобы проводить взглядом удаляющуюся спину сестры.
Ее машину я видела на парковке у входа. Когда выхожу на улицу, заворачиваясь в полы пальто, красного «Мерседеса» Киры на месте уже нет, а что касается моей машины, то я ее не брала. Моя обувь одинаково плохо подходит как для управления автомобилем, так и для прогулок, но кое в чем сестра права: свободного времени у меня сейчас вагон, поэтому, наобум выбрав направление, отправляюсь на прогулку вдоль подсвеченных огнями витрин кафе и магазинов.
Мне хватает пятнадцати минут, чтобы продрогнуть и стереть каблуки о тротуарную плитку. В кармане ладонью сжимаю телефон, не решаясь достать его оттуда.
Два дня назад, когда я прощалась с Денисом Алиевым, он предложил писать ему в любое время, и воспользоваться этим предложением сейчас очень заманчиво…
Глава 19
Я единственный посетитель маленького кафе, когда Денис в него заходит.
Я выбрала это место наобум. Просто увидела вывеску. И предложила Алиеву присоединиться — он ответил, что освободится через сорок минут.
Это было самонадеянно.
Пусть понятие «в любое время» и не подразумевает каких-то ограничений, я не рассчитывала на то, что он бросит ради меня все свои дела в семь часов вечера вторника. Они у него явно были, ведь Денис одет в синий деловой костюм и белую рубашку. Не хватает только галстука, но официальности это не убавляет.
Те секунды, которые Алиев тратит, чтобы осмотреться, я использую не впустую — разглядываю его самого.
Деловой стиль безбожно ему идет, и мой взгляд не упускает ни одной детали. Я прохожусь глазами по пуговицам рубашки, лацканам, пряжке ремня. Одно то, что до лица я добираюсь в последнюю очередь, — кричащий сигнал.
Не опустить глаза, когда пересекаюсь с ним взглядом, мешает только сила воли.
Денис направляется к моему столу. Когда оказывается рядом, разорвать с ним зрительный контакт мешает уже то, что я увязла в фантастической зелени его глаз и в том, как они полыхают, пока меня рассматривают.
Остановившись над столом, он продолжает смотреть на меня, и в животе змейкой собирается холодок, который через секунду превращается в кипяток.
Я кручу ножку винного бокала, позволяя полыхающему взгляду скользить по моему лицу, шее, вырезу пиджака, из-под которого виднеется край черного кружевного корсета.
На этот раз хождение по краю кажется мне слишком опасной игрой, но в этом есть чертовски манящая острота. Благодаря ей живот снова обдает жаром, а воздух вокруг кажется душным. Денис колышет его, садясь напротив.
Стол квадратный и маленький, Алиев занимает его почти целиком, когда кладет на клетчатую клеенку руки.
— Мы что-то празднуем? — спрашивает он.
Хрипловатые нотки, в которые обернут его голос, пробираются мне под кожу. Взгляд, которым Алиев продолжает чертить по моему лицу плавные круги, — тоже. Он задевает губы, поднимается к глазам, снова опускается.
Я могла бы сказать, что праздную свой развод. Это могло бы быть правдой. Могло! Почему бы и нет? Но я вдруг по достоинству оценила возможность быть неизвестной. Это дает свободу, избавляет от необходимости объясняться или поднимать в душе рябь. Это свобода, и я хочу ею пользоваться.
— Нет, — пожимаю плечом.
Откинувшись на спинку стула, Алиев запускает пальцы в волосы. Ерошит их, не спуская