Под кожей (СИ) стр. 55
чем Вадим питается, но кухней он явно давно не пользовался. Не это трогает меня, а то, что в воздухе больше нет привычных запахов — еды, нашего с Сабиной присутствия, от которого всегда было много следов.
На диване в гостиной — подушка и плед, на журнальном столе — ноутбук и кружка с остывшим кофе.
Обойдя стол, я сажусь в кресло в углу и дрожащими пальцами расстегиваю пальто. Оставаясь в нем, я чувствую себя гостьей, и это тоже меня устраивает.
Я набираю Балашову сообщение, после чего откидываю голову на спинку кресла и смотрю в потолок. На него наползают тени по мере того, как электронные часы на стене отсчитывают минуты. В общей сложности мое ожидание перевалило за час, но, словно по волшебству, эти минуты были совсем не резиновыми. Как раз наоборот, они пролетели так же быстро, как носятся в моей голове мысли.
Въехавшая во двор машина нарушает гробовую тишину, в которой я вязла все это время. Я не двигаюсь — ни когда на улице хлопает дверь машины, ни когда за парадной дверью раздаются шаги и в замке поворачивается ключ.
Вадим заходит в дом и просит голосового помощника включить свет. Он вспыхивает над коридором и кухней.
Бросив быстрый взгляд на гостиную, Балашов освобождает карманы, выкладывая на комод у входа телефон и прочие мелочи. Я наблюдаю за ним, впившись пальцами в подлокотники кресла. На нем джинсы и заправленная в них рубашка, на запястье — часы, мой подарок.
Он хмурый, резкий и явно в дерьмовом настроении. Радоваться последнему у меня вдруг нет сил. Та рука, которая создала в груди тиски, не позволяет.
— Почему сидишь в темноте? — задает он приглушенный вопрос.
— Думаю.
— О чем?
Вадим упирается руками в комод, глядя на гостиную, где я сижу, скрытая полумраком.
Чтобы ответить на его вопрос, мне нужна минута. Воспользовавшись ей, я сглатываю слюну и делаю короткий вдох.
— Как ее звали? — спрашиваю сипло.
— Кого?
— Я могла бы и сама узнать, но лучше спрошу у тебя.
— О ком ты говоришь?
— О девушке, которая погибла в аварии…
Тишина, словно купол, натягивается над нами. По тому, каким пристальным стал устремленный на укрывающую меня темноту взгляд, понимаю, что мне не нужно дополнительно объяснять, о какой девушке идет речь.
Я превращаюсь в сжатую пружину. Я такая уже три дня, с тех пор как он наорал на меня в день рождения нашей дочери!
— Это было очень давно…
— Так как ее звали?
Тишина. Гребаная тишина!
Я утираю катящуюся по щеке слезу.
— Ее звали Сабина.
— Господи, — произношу с дрожью в голосе. — Какой же ты засранец…
Он срывается с места и принимается расхаживать по комнате.
Он зол… так чертовски зол…
Но не больше меня самой. Я его ненавижу…
— Это было спонтанное решение. Необдуманное. А потом было уже поздно. Я не собирался этого делать, но в последний момент… передумал…
— Пошел ты… — выдыхаю я гневно.
— Прости. Сейчас это… почти ничего для меня не значит. Как я и сказал, все это было очень давно…
— Очень давно?! — вскакиваю на ноги. — Ты свинья. Ты просто свинья…
— Прости…
— Ты ее любил? — задаю я звенящий вопрос.
Балашов садится на диван и запускает руки в волосы. Я прилипаю