Под кожей (СИ) стр. 62
я и сказала… счастлива.
Неделю назад она встречалась со своим отцом. Они провели вместе целый день, Балашов вернул ее почти в десять вечера.
Он провел в Питере сутки и сразу отправился назад, домой. В конце года его бизнес всегда требует много внимания.
Мы не виделись.
Лера взяла на себя обязанность передать ему Сабину и забрать — тоже.
Наше общение за прошедший месяц можно пересчитать по пальцам, я всячески его избегаю.
Мы официально разведены.
Об этом теперь знают все. Все знакомые, родственники, партнеры. Это достаточно громкое событие, чтобы судачить, и есть куча плюсов в том, что мне не приходится иметь дело с этим жадным любопытством лично.
«Поздравляю», — это единственное сообщение, которое я получила от своей сестры с тех пор, как мы с Саби уехали.Звонки от матери не менее сдержанные, с родителями Балашова я общаюсь по мере необходимости, когда они хотят связаться с внучкой. В первые дни мне дико хотелось спросить их о том, были ли они знакомы с Сабиной Алиевой, но в конечном итоге я решила, что не хочу этого знать, ведь это теперь не важно!
Я не хочу, чтобы все это висело надо мной, как тень. Разъедало, как яд. Нам с Саби… это не нужно…
Я оставила его фамилию. Потому что не хотела возни с документами. И потому что существует как минимум две версии меня — та, кем я была до встречи с Вадимом, и та, кем я стала после. И та я, которой двадцать два… я почти ее не помню.
Я избегаю Балашова, да. И этот эгоизм — лечебный.
Потому что здесь, за тысячу километров от дома, я словно другой человек! Я не смотрю вперед, но и не оглядываюсь. Я не ворошу свои мысли, не копаюсь в себе и не принимаю решений. Это состояние, с которым рано или поздно мне придется распрощаться, но и плевать.
Я дышу и, когда одетая в варежку ладошка Сабины ложится в мою руку, чувствую себя счастливой.
Глава 35
Лидия Галицкая одна из тех людей, с которыми легко общаться, потому что она соблюдает чужие границы и никогда их не нарушает. Еще она спокойно относится к своим несовершенствам, что моментально обнуляет степень ее нарциссизма, и это импонирует мне особенно, ведь взрастить его в себе у нее была куча оснований.
Ее муж Борис — очень успешный бизнесмен, и вместе они уже семнадцать лет. Я слышала о том, что лет пять назад его застукали за изменой, но Лида супруга простила, и с тех пор он стал самым примерным семьянином в городе. Борис боготворит свою жену и говорит об этом открыто при любом случае, в конце концов к этому все привыкли, а прошлое… Лида никогда о нем не разговаривает.
Я лишь секунду колеблюсь, прежде чем ответить на ее звонок.
Причина моих колебаний — новая привычка избегать чрезмерного столкновения с той жизнью, которую я оставила в родном городе, но, видя имя Лиды на дисплее, понимаю: пришла пора от этой привычки избавляться.
Стоя посреди торгового центра, зажимаю телефон между плечом и ухом, пока пальцы перебирают пеструю коллекцию новогодних платьев для девочек.
— Алло, — говорю я в трубку.
— Привет, — здоровается Лида. — Я