Под кожей (СИ) стр. 63
так давно тебя не слышала, что уже голос забыла. Это Карина Балашова?
— Это она. Собственной персоной.
— Какая радость! Я уже решила, что ты занялась космическим туризмом.
— На самом деле я в Питере, — улыбаюсь.
— Я… слышала, — отзывается Лида. — Недавно видела твою сестру, мы немного пообщались. Я, в общем-то, звоню, потому что хотела выразить поддержку. Если нужна какая-то помощь…
— У меня все хорошо, не волнуйся. И спасибо. Большое спасибо… А как у вас? — меняю я тему.
— Неделю назад вернулись из Эмиратов. Я набрала три килограмма на их «ол инклюзиве» и никак не могу скинуть. Все-таки тридцать семь — это не двадцать семь. Джинсы не застегиваются. Придется голодать.
— На тебе три лишних килограмма никто не заметит, — заверяю я ее.
— Мне легче удавиться, чем обновлять гардероб. Галицкий мне этого не простит. Когда я шопилась в Париже, мы договорились, что я в этом размере и помру…
Мы смеемся, после чего она интересуется:
— Так твоя командировка когда заканчивается? В следующем месяце у ресторана годовщина, будет банкет. Я тебя лично приглашаю. На почту, конечно, тоже рассылка придет. У нас юбилей.
Я перестаю щупать перламутровый подол детского платья и чешу пальцами лоб.
Единственное, что я знаю точно: Новый год мы с дочерью будем встречать у Леры. Он наступит через неделю, и быть в другом месте у меня желания нет. Мы составляем меню, собираемся посетить детский утренник в госпитале подруги и нарядиться во что-нибудь блестящее.
А после… я все еще не заглядываю за тот шлагбаум, которым грохнула, уезжая.
— Я подумаю… — отвечаю я, не желая брать на себя какие-то обязательства. — Пока сложно сказать…
— Ты должна заглянуть на огонек! У нас будет приглашенный артист. Все время забываю, как его зовут, такой хорошенький мальчик-рэпер, весь в тату…
— Интригует, — смеюсь я.
Лида тоже издает смешок, а потом загадочно сообщает:
— О тебе кое-кто спрашивал…
Я уверена, что ее обо мне спрашивают регулярно, но особые нотки в ее голосе вдруг тревожат шестое чувство.
Улыбка сползает с моего лица, и, прочистив горло, я интересуюсь:
— Кто?
— Один кавказец… — говорит она.
Эти слова становятся для меня внутривенной инъекцией.
Кипятком, запущенным в кровь. Вспышкой. Мгновенной. Секундной. Но после себя она оставляет чертов жар в теле, будто по умиротворению, в котором я так комфортно прозябаю, без предупреждения ударили молотком.
— Только этого не хватало… — я пытаюсь замаскировать эту болтанку шуткой.
— Да ты что, такой мужик! Я про Алиева. Вы общаетесь? Я не знала…
Помня о том, что именно Лида нас с Алиевым и познакомила, говорю уклончиво:
— Не то чтобы. А ты? Общаешься с ним?
— Я? Да так, постольку поскольку. Мы тут были за городом, Боря с товарищами отмечал сезон охоты, там и Алиев присутствовал. Они с Борей познакомились в прошлом году на охоте, к слову. В общем, наш прокурор интересовался, не знаю ли я, куда уехала моя подруга… Карина Балашова, — заговорщически тянет Лида.
Глядя в пространство, спрашиваю:
— И что ты ответила?
— Ну… это же не секрет, кажется?
— Нет… не секрет.
— Я могила, ты же знаешь. Если нужно, я буду как партизан молчать.
— Нет… все нормально. Это действительно не секрет…
— Послушай… я просто хотела тебя немного взбодрить. Чем богаты, так сказать. Извини,