Под крыльями Босфор стр. 3
инфлюэнцу и уже не встану! Сгорю в лихорадке! Чушь какая! Бред!
Командующий с возмущением фыркнул, настолько похожий в этот момент на старого седого моржа, только что вылезшего из полыньи, что Александр Васильевич с трудом удержался от улыбки. А Николай Оттович ухватил рукой свою густую бороду, пропустил её пару раз между пальцами, стараясь этими незамысловатыми действиями скрыть досадное раздражение. Не выдержал, подхватился на ноги и порывисто шагнул к окну. С досадой отмахнулся на отодвинувшего стул и начавшего выпрямляться Колчака. Постоял, успокаиваясь и переводя дыхание. Развернулся, переместился к столу, остановился в паре шагов от собеседника и, не отводя жёсткого прямого взгляда от глаз Колчака, медленно проговорил:
– Бред. Вы меня понимаете?
– Понимаю. Но, тем не менее, вы…
– Тем не менее, я сейчас сижу в своём кабинете и разговариваю с вами, милейший Александр Васильевич. Это вместо того, чтобы сейчас находиться в море, на мостике…
– Значит, поверили, – дёрнул углом губ Колчак. – И вы тоже…
– И я. И ещё кое-кто, – командующий оглянулся на висящий за спиной потрет Его Императорского Величества. – Только теперь Грачёву, к вашему сведению, предстоит «дальняя дорога на жаркий юг».
На заключительной части этой фразы адмирал хмыкнул и поморщился. Вот и сам неосознанно на те же самые грабли наступил… Воистину, «с кем поведёшься…». Ну да ничего, подумаешь, ляпнул. Александр Васильевич свой, дальше этого кабинета сей ляп не поползёт.
– Да никак и вы тоже по стезе предсказаний пошли, дражайший Николай Оттович?
– Так вы ещё не знаете? После награждения и признания заслуг перед Отечеством Сергею Викторовичу канцелярией Его Императорского Величества выдано предписание отбыть в Севастопольскую авиационную школу. Убирают нашего протеже из столицы, с глаз подальше, из сердца вон…
– Почему не к нам? Странно. Впрочем, может, оно и к лучшему? В Крым-то? – пробормотал Александр Васильевич.
– Может и так, – услышал это бормотание Эссен. – До меня дошли настойчивые слухи, что ближайшее окружение Государя увидело в нём второго Распутина. И наше с вами командование там, «под шпилем», с удовольствием подхватило эти… М-м… Сплетни… Очень уж напугало некоторых его стремительное и неожиданное возвышение. Поэтому вы правы, уважаемый Александр Васильевич, лучше ему будет сейчас держаться от столицы подальше. Побудет в Крыму месяц-другой – глядишь, слухи и улягутся, а наши генералы и адмиралы очередной орденок себе навесят, да успокоятся…
Эссен вернулся в кресло, выпрямил спину, жестом показал собеседнику присаживаться. Протянул руку, подхватил карандаш. Покрутил его пальцами, положил на прежнее место и поднял глаза. И медленно, но отчётливо начал говорить, не сводя глаз с собеседника:
– Что же касается лично меня… Откровенно признаюсь, я на
улицу отныне без шерстяной поддёвки не выхожу. Вот так-то! «Имеющий уши да услышит!» И примет необходимые меры, Александр Васильевич…
– Всё-таки запомнили, Николай Оттович? И поверили?
– Запомнил. Ну а кто бы на моём месте не запомнил бы этакое? Тут уж лучше поверить, чем из-за простого упрямства дело всей жизни завалить. Да, Александр Васильевич, спешу Вас по-дружески уведомить. Мне тут надёжный источник на ушко нашептал – ждёт Вас новая должность. Наконец-то наверху решили удовлетворить Ваше прошение и утвердить моё назначение Вас командиром полудивизиона эскадренных миноносцев. Это пока только слухи, самого приказа ещё нет. Поздравлять пока не стану, чтобы раньше времени не сглазить,