Под сенью каштанов стр. 117
недавнего времени арендная плата за «Каштаны» поступала на их общий счет, но теперь Броуди не вносила в него ни пенни.
— С нашего счета совсем недавно была снята очень крупная сумма, которую, как я полагаю, ты заплатила за то, чтобы привести дом в порядок. Или тебе кажется вполне естественным, — продолжал Колин все тем же неприятным тоном, — что при сложившихся обстоятельствах я должен и дальше содержать тебя?
— При сложившихся обстоятельствах… ах да, ты, наверное, хочешь сказать после того, как я ушла от тебя? — Внутри у Броуди похолодело. Неужели все зашло так далеко?
— Именно. Ты ведь еще молода, Броуди, и с легкостью
можешь найти себе работу. — Голос Колина предательски дрогнул, как будто решимость ему изменила.
— Я хотела найти себе работу, когда Мэйзи поступила в университет, но ты отговорил меня. — Броуди поднялась на ноги. — Но завтра же я займусь этим вопросом. Тебе придется внести некоторые изменения, чтобы отныне счет принадлежал только тебе, а я открою новый, на свое имя.
— Подобная спешка ни к чему, я вовсе не настаиваю, чтобы ты все сделала немедленно. — Теперь в тоне мужа сквозило сожаление, словно он вдруг устыдился своих слов. Вероятно, он никак не ожидал, что Броуди так легко согласится, и полагал, будто она станет возражать и спорить. Но о чем здесь спорить?
— Пожалуй, мне лучше уйти, — со вздохом сказала она. — Где мои письма?
— На каминной полке, в корзине для писем.
Проволочную корзину для писем они приобрели во время отпуска, который когда-то провели в Греции. Тогда они были женаты меньше года, и Броуди еще не знала, что беременна Джошем. В корзине лежали четыре письма: два пришли от каких-то благотворительных организаций, одно — от лейбористской партии с просьбой возобновить членство.
— Тебе тоже такое пришло? — повернулась Броуди к Колину. Тот кивнул. Они оба вышли из партии в тот вечер, когда увидели по телевизору бомбежку Багдада, сочтя избранный способ демократизации Ирака очень и очень странным, чтобы не сказать больше.
На четвертом письме красовалась почтовая лондонская марка, а адрес был аккуратно написан темно-синим фломастером. У Броуди вдруг появилось тягостное предчувствие, что письмо как-то связано с Мэйзи. Она вскрыла конверт. Послание оказалось очень кратким.
«Уважаемая миссис Логан,Я возвращалась в университет на автобусе. Мы ехали по Додж-стрит, свернув с Холлоуэй-роуд. И здесь мы, как всегда, попали в пробку. Я как раз смотрела в окно, когда девушка, очень похожая на вашу Мэйзи, вышла из дома на этой улице. Я сфотографировала ее на свой мобильный телефон, а потом распечатала снимок. Наверное, мне следовало бы выйти из автобуса и заговорить с ней, но я и так уже опаздывала.Надеюсь, что у вас все хорошо.Коллин Шорт».Письмо пришло от Коллин, подруги Мэйзи. Броуди с ужасом смотрела на конверт. Она уже заметила фотографию, но не могла заставить себя взять ее в руки. Осторожно, с большой опаской, двумя пальцами женщина взялась за уголок фотоснимка и вытащила его наружу.
— О Господи! — выдохнула она.
Фотография получилась не очень четкой, но на ней было видно, что ее красавица дочь превратилась в ходячий скелет, что глаза Мэйзи глубоко провалились в глазницы, а лицо утратило человеческое выражение. Боже, какой же усталой она выглядела! Усталой и опустошенной. Она