Под сенью каштанов стр. 141
Ванессы, а не твою стряпню.
— Должно быть, вино ударило ей в голову и она не отдавала себе отчета в том, что делает. Хотите, чтобы я поджарила яйцо с обеих сторон?
— Да, пожалуйста. Ненавижу жидкие яйца.
Диана ловко перевернула яйцо и задумчиво склонила голову к плечу.
— Если я когда-нибудь окажусь на необитаемом острове, то постригусь наголо. Мне говорили, что если раньше волосы были прямыми, то после этого станут пышными и вьющимися, и даже другого цвета.
— Не верь, все это бабушкины сказки. Даже если бы ты непонятно каким образом вдруг попала на необитаемый остров, то откуда у тебя взялись бы ножницы или бритва? Однажды наш Джош постригся наголо, но волосы у него потом отрасли точно такие же, как и раньше. — Броуди никак не могла взять в толк, почему Диане хочется иметь другие волосы, не такие, как сейчас, — чудесные, густые, каштановые с золотистым отливом. В сравнении с роскошной гривой Дианы собственные волосы казались Броуди жидкими, тонкими и безжизненными.
— Вы не могли бы вынуть тарелки из духовки? — Диана встряхнула сковородку. — И где мы будем есть, в моей комнате или в вашей?
— В моей, — ответила Броуди. — В твоей после вчерашнего вечера и так творится бог знает что. После завтрака я помогу тебе прибраться.
— Я сама справлюсь, честное слово, — запротестовала Диана. — Там осталось всего лишь несколько грязных бокалов да пустые бутылки из-под вина. То, что мы не доели, я сложила в холодильник. Кстати, не выбрасывайте остатки мяса, ладно? Я отдам их Кеннету.
Броуди весело рассмеялась.
— Кеннет — ужасно неподходящее имя для кота, Диана. Как его зовут на самом деле?
— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Ошейника с табличкой у него нет. Я понятия не имею даже о том, где он живет. И не спрашивайте меня, почему я зову его Кеннетом. Просто это имя вдруг пришло мне в голову, и все. Хотите ломтик поджаренного хлеба?
— Больше всего на свете мне хочется сейчас получить именно ломтик поджаренного хлеба, и даже не один, — заявила Броуди, облизываясь, — но я все-таки найду в себе силы отказаться от такого лакомства. — Она притворно скривилась. — Наверное, это самая жирная пища из той, которую мне нельзя есть.
— Тогда я съем два ломтика, за себя и за вас.
Диана и впрямь ела за двоих, но при этом не набирала ни унции лишнего веса. Как говорится, не в коня корм. Броуди заявила, что Диана — ужасная женщина.
— Надеюсь, ты не станешь есть у меня на глазах.
— В таком случае закройте глаза.
Броуди выставила разогретые тарелки на сушильный шкаф.
— Знаешь, — заметила она, окидывая комнату взглядом, — я постепенно начинаю привыкать к этим цветам — красному и горчичному. Это сочетание уже не кажется мне настолько диким, как раньше. Я даже стала находить его оригинальным, в нем есть что-то восточное.
— А мне кажется, что кухня выглядит просто замечательно, — с некоторым вызовом в голосе ответила Диана. Пожалуй, она до сих пор испытывала чувство неловкости, хотя ее вины в том, что мистер Питерсон приступил к покраске, не посоветовавшись с Броуди, не было решительно никакой.
Позавтракали они за маленьким столиком у окна в комнате Броуди. Майский день выдался тусклым и сырым. Даже Диана, которая при