Под сенью каштанов стр. 288
Это же кошмар, у них просто не оставалось времени подумать! А Диана любила думать.
После работы они с Дамианом встретились в кофейне неподалеку от Центрального вокзала, чтобы обсудить, как ему себя вести и что делать дальше.
— Все, что мне остается, это выгнать ее из дому, — мрачно заявил Дамиан. — Но ведь это ужасно. Я имею в виду, куда она пойдет с ребенком на руках? Но и пускать ее обратно к нам с ребенком от какого-то парня я тоже не намерен. Представляешь, что скажут соседи? В их глазах я буду выглядеть полным идиотом.
— Быть может, Эмма думает, что ты не станешь возражать или что ты ничего не заметил.
— Нет уж, я как раз возражаю, и даже очень. И все, что надо, я заметил сразу же, с первого взгляда.
Они просидели за столиком еще с полчаса, но так и не смогли придумать ничего, что не задевало бы интересов беззащитного малыша. В конце концов Дамиан решил, что прямо сейчас поедет к Эмме и поговорит с ней. Перед тем как проститься с сестрой, он сказал, что ребенок — очаровательный карапуз, очень милый. Но он был не его сыном.
Как сказал прошлой ночью Дамиан, всему миру было ясно, что не он отец этого ребенка. И он предложил, очень вежливо и даже грустно, чтобы Эмма подыскала себе другое жилье.
К родителям она вернуться не могла — и не хотела. Ее мать была законченной стервой, а отчим — грязной свиньей. Вот почему в возрасте шестнадцати лет, едва окончив школу и найдя себе первую попавшуюся работу, Эмма ушла из дому. И жить в клоповнике, который ее сестра называла квартирой в Уолтон-Вейл, она тоже не собиралась. Кроме того, там просто не было для нее места.
Но Эмма прекрасно понимала, что она должна сделать, и от этого ее сердце готово было разорваться от отчаяния. Она любила своего жениха и чудесный домик на Корал-стрит, особенно кухоньку, и искренне верила в то, что ребенок, которого она носит, — от Дамиана.
Через два дня Эмму выписали. Держа на сгибе одной руки малыша — она до сих пор не придумала ему имя — и маленький рюкзачок в другой, она остановила такси возле роддома и попросила водителя отвезти ее в ресторан «Мерцающий свет» на Сент-Филомен-стрит, неподалеку от гавани Пиэр-Хед.
Ресторан был еще закрыт, но, заглянув через тонированное стекло, Эмма увидела, что официанты уже накрывают столы к ленчу. Она забарабанила в дверь. Кто-то крикнул ей, чтобы она убиралась.
— Мы еще не открылись!
Но она лишь заколотила в дверь еще сильнее. Наконец на пороге появился пожилой индиец в тюрбане.
— Рави здесь? — спросила Эмма, молясь про себя, чтобы он не вернулся в Индию, о чем частенько поговаривал в последнее время. Когда же мужчина, в котором она заподозрила одного из многочисленных дядей Рави, любезно кивнул головой, девушка сказала: — Передайте ему, что пришла Эмма и что она хочет его видеть.
Принесли почту — Ванесса слышала, как почтальон открывал и закрывал ржавую железную калитку. Женщина неподвижно стояла перед мольбертом. Чарли, лежавшая на траве рядом, нетерпеливо ожидала ее первого взмаха кистью, чтобы начать копировать ее движения. Школа в Саутпорте закрылась на летние каникулы,