Под сенью каштанов стр. 296
собственно, и объяснялось отсутствие шума. Броуди обнаружила, что страшно скучает по ней.
На втором этаже оставались свободными еще четыре комнаты, размерами, правда, в несколько раз уступавшие тем, которые сдавались внаем. Они были темнее, окна в них были меньше, а уж не ремонтировали их вообще бог знает сколько лет. Еще когда Броуди была маленькой и сама жила здесь, то и тогда, сколько она себя помнила, эти помещения использовались исключительно для хранения старой мебели и картонных коробок, набитых всякой таинственной и загадочной всячиной.
Существовало какое-то неписаное правило насчет того, что чем больше у вас жизненного пространства, тем больше хлама в нем скапливается с течением времени. В их доме в Бланделлсэндзе они с Колином вели вечную и безнадежную борьбу с ненужными вещами, устраивая регулярные генеральные уборки. Они собирали старое постельное белье, порванные полотенца, поношенную обувь, чинить которую не имело смысла, но в которой еще можно было ходить, прочитанные книжки, игрушки, которыми больше никто не играл, одежду, носить которую никто не желал или из которой выросли дети, поломанный садовый инвентарь и старую посуду. Все это барахло сносилось в гараж и грудой лежало там, ожидая своей очереди, пока его не отвозили в благотворительные магазины или на городскую свалку. В их новеньком, с иголочки, доме
попросту не было места для вещей, которые не нужны для повседневной жизни. Впрочем, Колин и Броуди все-таки сохранили на всякий случай две лишние кровати и платяной шкаф, которые занимали целую стену и половину комнаты.
Иногда Броуди задумывалась над тем, для чего родители купили такой большой дом, но потом тут же напоминала себе, что мать всегда хотела иметь большую семью. Скорее всего, и отец тоже; надо будет как-нибудь спросить об этом у Меган. Наверное, эти маленькие комнаты планировались как детские, разрисованные в голубые и розовые тона, для малышей, которые должны были стать ее братьями и сестрами.
К облегчению Броуди, в выдвижных ящиках шкафов и в гардеробах она обнаружила лишь пару старых перчаток да вешалку для одежды. Да она, в общем, и не рассчитывала наткнуться на нижнее белье или другие предметы личного обихода, оставшиеся после сестер Слэттери.
А вот с коробками все обстояло иначе. Стоило Броуди открыть первую из них, как она увидела, что та доверху наполнена безделушками — пластмассовыми птичками, раскрашенными в жуткие цвета, латунными подсвечниками, которыми сподручно бить по голове и которые, соответственно, можно было считать идеальным орудием убийства, гигантскими пепельницами, выглядевшими столь же опасно, табличками с жизнеутверждающими надписями, например: «В гостях хорошо, а дома лучше», и тому подобным.
Броуди подумала, что мать и Диана с восторгом примутся перебирать содержимое коробок в поисках чего-либо ценного, посему с легким сердцем решила оставить это занятие им. Сама она была не в настроении заниматься подобной ерундой.
На этаже оставалась еще одна комната, в которую Броуди пока не заглядывала. Когда женщина распахнула дверь, в лицо ей ударил знакомый запах — масляной краски. Ну разумеется, Ванесса же спрашивала у нее разрешения хранить здесь свои работы. Они лежали на полу, вытянувшись в три ряда. В каждом Броуди насчитала по двадцать картин, значит, в общей сложности их здесь было не меньше шестидесяти, да и в комнате Ванессы внизу