Под сенью каштанов стр. 322
предложила Ванесса. Сегодня она чувствовала себя не в своей тарелке. У нее зародилось стойкое подозрение, что дочь Броуди принимает наркотики или пытается избавиться от этой пагубной привычки, когда она услышала, что кто-то набирает ванну в половине пятого утра. Было что-то фальшивое в том, как Броуди разговаривала с тем, кто эту ванну принимал, — тогда Ванесса еще не знала, что это ее дочь. Неестественность заключалась в том, что так обычно взрослый человек разговаривает с несмышленым ребенком… или врач с пациентом.
И сегодня утром, когда Броуди вышла в сад и неубедительно соврала насчет того, что ее дочь вернулась домой, чтобы родить ребенка, подозрения Ванессы лишь усилились, а дикий крик только подтвердил их. Словом, над «Каштанами» сгущались тучи и атмосфера в доме перестала быть легкой и приятной.
Но причина, вынудившая Ванессу в то ранее утро лежать без сна, не имела никакого отношения к тому, что кто-то пожелал принять ванну в столь неурочный час. Нет, все дело было в том, что Ванесса буквально не находила себе места. С нею случилось нечто ужасное: она больше не хотела рисовать. Во всем была виновата Эйлин, которая предложила устроить выставку ее работ, и Диана, которая претворила эту идею в жизнь.
Выставка оказалась заключительным аккордом, торжественным завершением, последней перевернутой страницей книги. К Ванессе было приковано слишком большое внимание; ее личная жизнь подверглась вторжению извне. Вышло так, что теперь люди будут проявлять интерес к ней и ее творчеству, а ведь Ванесса стремилась избежать этого любой ценой.
Всего несколько недель назад она поздравляла себя с несомненной переменой к лучшему. Но сейчас, посреди ночи, лежа в постели и прислушиваясь к шуму деревьев в саду, ветки которых раскачивал сильный ветер, и к далекому завыванию полицейских сирен, Ванесса вновь чувствовала себя несчастной. Ее мысли были черны, как ночь за окном. Перепады настроения не имели никакого отношения ни к Уильяму, ни к тому, что он бросил ее у алтаря, ни к тому, что она набрала лишний вес. Ванесса вдруг обнаружила, что не видит перед собой цели, к которой следовало бы стремиться, и не понимает, ради чего ей стоит жить дальше. Женщине казалось, что отныне живопись станет для нее смыслом жизни, но выяснилось, как глубоко она заблуждалась.
В соседней комнате закашлялась Поппи, и это напомнило Ванессе о том, что в окружающем мире есть люди, которые рассчитывают на нее, по крайней мере в настоящее время. Но ведь так будет не всегда. Рэйчел твердо верила в то, что когда-нибудь Тайлер вернется из Америки. В следующем году ей исполнится шестнадцать, и уже никто не сможет отобрать у нее Поппи; следовательно, защита и покровительство Ванессы станут ей больше не нужны. Что же касается Чарли, то маленькая хитрюга через неделю или чуть больше пойдет в школу и ей будет уже не до Ванессы.
— Я бы с удовольствием прогулялась по городу, — сказала Рэйчел. — Для Поппи можно заранее сделать несколько бутылочек смеси, взять их с собой и запастись несколькими лишними подгузниками. Да, и перед самым выходом я сменила бы ей пеленку. — Рэйчел ловко подхватила Поппи, сидевшую у Ванессы на коленях, и вместе с малышкой скрылась в доме.
Чарли заявила, что она тоже идет
домой,