Подлинная жизнь мадемуазель Башкирцевой стр. 2
пошла другой дорогой, не будем здесь ре-шать, правильной или неправильной, во всяком случае, не той, которой пыталась идти Мария
Башкирцева; ее дорога, как и дорога ее учителей, была дорогой в тупик. Кем бы она стала, если бы не бросила живопись вообще, удачно выйдя замуж, к чему она всегда стремилась, ясно показывает судьба ее соперницы по Академии Жулиана, бывшей всего на два года ее
старше, Луизы-Катрин Бреслау. Неоднократная участница Салона, полу-чавшая там
награды, она стала известной французской художницей академического на-правления и в
XX веке, еще при своей жизни (она умерла в 1927 году), была благополуч-но забыта даже
своими соотечественниками, хотя несколько ее картин хранятся в музеях мира. Такова бы
была судьба и Марии Башкирцевой, проживи она дольше. Имя Марии Башкирцевой
сохранил для нас ее дневник, иначе о ней сейчас бы никто и не вспомнил.
“Дневник” Марии Башкирцевой, которым зачитывались несколько поколений французов и
русских, если точнее сказать, француженок и русских женщин и девушек, на первый
взгляд, почти никаких реальных сведений о ее жизни не дает. Если основываться на ее
дневнике, в том виде, в котором он издан, жизнь ее крайне бедна событиями, хотя и богата
передвижениями в пространстве. Она сама писала в дневнике, в той его части, ко-торая до
сих пор
неиздана: “Неужели я так и проведу свою жизнь в мечтах о чем-то не-
обыкновенном? Я придумываю события!” (Неизданная запись от 28 июня 1883 года).
Придумывают события тогда, когда их нет в реальной жизни. Но все-таки с ее сто-роны
эта фраза - рисовка, поза, кокетство; события были, жизнь ее полна ими, но когда дневник
сокращали, убрали из него всю живую жизнь, зашифровали оставшихся дейст-вующих
лиц, вот и стало казаться, что событий действительно нет.
Приступая к этой книге, я спрашиваю себя: “Зачем мне писать о Башкирцевой, если
особенной любви к этой экзальтированной русской мадемуазель я не испытываю, если ее
болезненное желание славы и только славы любым способом мне антипатично?”
“Слава, популярность, известность повсюду - вот мои грезы, мои мечты”.
(Запись 1873 года). С этого начинается и этим заканчивается ее дневник.
“Придет день, когда по всей земле мое имя прогремит подобно удару грома”.
(Запись от 23 января 1874 года).
“ В двадцать два года я буду знаменитостью или умру”.
(Запись от 13 апреля 1878 года).
На следующий день:
“Если бы я взялась за рисование в пятнадцать лет, я была бы уже известна! Пони-маете ли
вы меня?”
“О, стать знаменитостью!
Когда я представляю себе в воображении, что я знаменита, - это точно какая-то молния, точно электрический ток; я невольно вскакиваю и принимаюсь ходить по комна-те”.
(Запись от 8 ноября 1883 года).
“Уже два часа. Новый год уже наступил, и ровно в полночь, с часами в руках, я произношу
свое пожелание, заключенное в одном-единственном слове - слове прекрас-ном, звучном, великолепном, опьянительном:
- Славы!”
(Запись от 31 декабря 1883 года).
Цитировать можно до бесконечности, но становится скучно. Лейтмотив ее дневни-ка:
“Желаю славы! И только славы!” На первых страницах почти всех рукописных тетра-дей
ее дневника так и написано: “Желаю славы!” Желаю славы и все тут, а если слава не
приходит, то наступает апатия, моменты неверия в себя,