Подростки стр. 272
с грустью продолжал он, — ты знаешь, как нам тебя не хватает! Вот все вроде хорошо идет. Волейбольную площадку обратно отвоевали. Овраг за собой оставили. Стадион там будем расширять. А вот недостает нам человека, который умел бы помечтать, идейку подбросить. Тряхнул бы ты стариной, Борька, подкинул бы нам идейку, а?
— Попробую, — сквозь улыбку вымолвил Боря. — А пока хочу договориться, чтобы разрешили провести на стадионе соревнование дворовых футбольных команд.
Я вдруг вспомнила, что он ничего еще не сказал про завод, про свою работу. Подтолкнула Сережу: спроси, мол. Но Боря рассказывал неохотно. Все, дескать, в порядке, приняли хорошо.
— Здорово тебя ругали-то? — поинтересовалась я.
— Досталось. Следователь тогда передал мое дело на обсуждение в цех. А перед рабочими не отмолчишься. Ответа требуют начистоту. Да ничего. Все обошлось. Но я их не подведу. Их нельзя подвести.
Боря вдруг посерьезнел, его густые брови сдвинулись к переносице.
— Ну ладно, все про меня да про меня, — отмахнулся он от очередного вопроса. — Расскажите, что у вас тут во дворе делается? С домкомом-то как, все воюете?
— Что ты! — усмехнулся Сережа. — С домкомом у нас полный порядок. Договор.
— О ненападении?
— Опять не угадал. О дружбе и взаимопонимании.
— И ребятам это нравится?
— Еще как! — подтвердил Сережа. — Знаешь, мы ведь настоящий договор заключили. По всей форме. Из двенадцати пунктов. Ребята, когда обсуждали их, ох и шумели. А теперь все. Выполняют тютелька в тютельку. Если заметят нарушителя, наказывают своей властью. Однажды разбираем происшествие. Спрашиваю: «Кто на клумбе цветок вырвал, с корнем?» Поднимается один. «Я», — говорит. «А что у тебя под глазом? Откуда такая здоровенная шишка?» «Да, ребята, — отвечает, — малость поучили, чтобы не озорничал».
— А меня так и не взяли в свой клуб, — полушутя-полусерьезно упрекнул Боря.
— Приходи, — тут же пригласил его Сережа. — Дадим тебе кружок юных математиков. Из пятиклашек. Их много набралось, а руководить некому. Согласен?
— Подумаю.
Мы, кажется, уже обо всем переговорили, а расставаться не
хотелось. В комнату все время заходили мальчишки, брали мячи, ракетки, спорили, шумели и снова уходили, а мы все сидели за столиком нос к носу и все вспоминали, вспоминали или мечтали о будущем. По тротуару протопали чьи-то тяжелые сапоги.
— Совсем забыл, — встрепенулся Сережа. — Ваньку Косолапого помнишь?
— А как же! У меня с ним не одна стычка была. То из-за мальчишек, то из-за отца.
— Планомерную атаку на него ведем, — сообщил Сережа. — Можно сказать, обложили со всех сторон, как медведя в берлоге, — весело усмехнулся он. — Домком — с одной стороны, мы с ребятами из клуба — с другой. Поставлен вопрос о выселении. Но, кажется, он одумался. На работу поступил.
За окном потемнело. Кто-то из вошедших ребят включил свет. Боря засобирался.
— Так как насчет стадиона? — уточнил он. — Будем считать, что договорились?
— Поставлю на совете клуба, — ответил Сережа. — Думаю, что согласятся. Можешь обрадовать своих ребят.
Они пожали друг другу руки.
— До встречи, — сказал Сережа.
— В колхозе, — уточнил Боря.
В колхоз наш класс выехал через неделю. Но возможностей для новых встреч у нас оказалось мало. Боря допоздна пропадал в мастерских. Вместе с опытными слесарями с завода по вечерам восстанавливал калеку-комбайн. Машина была изношенная, требовала большого ремонта. Но для Бори эта работа была очень важна. Надо сдержать