Подростки стр. 273
данное слово. Не показывать же себя с первых шагов этаким болтуном! Сбрехнул, и в кусты. Тем более, что теперь Боря видел, как скупы на обещания его новые друзья из бригады слесарей. Но если скажут — все: кровь из носа, а сделают. Возни с комбайном оказалось значительно больше, чем можно было предположить с первого взгляда. И Боря наверняка не управился бы, не приди к нему на помощь его новый наставник, тот самый мастер — Петр Прохорович Моисеев, — который первым вступился за него на заводе, взял к себе на выучку.
Мы с Сережей возвращались с поля, когда услышали, как на околице села чихнул мотор. Не обратили внимания. Мало ли теперь повсюду моторов! В селе не только мотоциклы, собственные автомобили появились. Тропка, заросшая травой, вилась вдоль березовой рощи по краям ржаного поля. Из-под ног со звоном вылетали кузнечики. Неподалеку в ельнике назойливо трещали дрозды-рябинники. Рожь уже колосилась. Тонкие стебли ее вытянулись и доходили Сереже до пояса. Высоко в знойном сером небе трепетал и заливался жаворонок. А мотор на околице то чихнет, то вновь остановится, заглохнет. Сережа уже догадался, в чем дело. Говорит мне:
— Это же Борька со своим комбайном возится. Они с Моисеевым старый мотор на складе отыскали, отремонтировали. Теперь, слышь, пытаются завести.
Мы свернули во двор механических мастерских.
— Давай еще попробуем, — это голос Петра Прохоровича, Бориного наставника. — Должен же он завестись.
Мотор чихнул раз, другой и затарахтел ровно, спокойно.
— Есть! — крикнул Боря.
Несколько мальчишек подбежали к комбайну. Петр Прохорович залез в кабину и тронул машину. Комбайн пошел по двору плавно, слегка покачиваясь на неровностях дороги.
— Ура! — закричал Боря.
— Ура! — подхватили мальчишки, бежавшие за машиной.
От мастерских спешили к ожившему комбайну слесари. Из конторки вышел Першин. Боря приготовился рапортовать ему о выполнении задания. Поджидая его, Першин остановился.
— Поздравляю! — торжественно произнес он, выслушав сбивчивый рапорт. — А у меня, брат, для тебя новость. В самое время с комбайном своим ты покончил. Вот телеграмма. В Москву тебя вызывают. Уезжает кто-то. Родственники, наверное.
Боря с нетерпением взял телеграмму. Уезжала Тамара. Телеграмма была, как и положено, лаконичной: «Пятницу уезжаем мамой Барнаул геологической экспедицией. Поезд уходит восемь». Конечно, он не стал дожидаться электрички. Собрался и на попутной машине умчался в Москву.
Когда вернулся, я не отстала от него, пока не выпытала всех новостей.
Они медленно ходили по перрону, нетерпеливо посматривая на большие электрические часы, висевшие на большом столбе.
— Как жаль, что ты уезжаешь! — говорил Боря. — А я надеялся уговорить тебя включиться в наш отряд.
— Так решила мама, — сдержанно отвечала Тамара. — Она очень переживала за все. А в школе меня отпустили. Сказали, что зачтут за практику работу в экспедиции.
— А как же Василий Степанович?
Тамара метнула на Борю строгий взгляд, но сдержалась, ответила спокойно:
— Мама сказала, пусть поживет пока один. Да у нас отношения наладились. Я ведь тоже многое поняла. Но хватит о нем. Расскажи о себе. Ты что же, в нашу школу не вернешься?
— Не знаю еще, — с грустинкой произнес Боря. — Пока останусь на заводе. Буду ходить в вечернюю. Секретарь парткома сказал: получишь аттестат, дадим тебе путевку в институт.
Тамара взглянула на часы. Проводницы уже приглашали пассажиров занять свои