Поглощенные туманом стр. 105
а перед глазами помутнение. Нет. Не за этим она шла на встречу с Дино. Она хотела услышать историю наглого журналиста, который живет, лишь бы поливать других грязью, а застала тихую скорбь и отчаяние.
– Она была американкой, но уже три года жила в Италии. У нас осталась двухлетняя дочь. Скарлетт. Патрисия сама выбирала имя. Скарлетт такая же смуглая, как ее мама. – Дино говорит, как безжизненный робот. Словно не о своей семье и не о своем горе. – Это была месть. Я уверен. Он хотел отомстить за тот скандал, за те обвинения, которые я посылал в его адрес. Поэтому у меня есть все основания считать графа Карлини убийцей, но нет доказательств. Если вы хотели услышать от меня обратное, то мне очень жаль.
Они оба молчат, и городские звуки вновь врываются в жизнь Ники. Как надоедливая мошкара.
– Не верю, – тихо шепчет она.
– Ваше право.
– Вы хотели найти виновного и нашли. Легче обвинить Стефано, чем искать настоящего убийцу, не так ли?!
– В вас говорит влюбленное сердце. Я понимаю. – Дино смотрит на нее и съеживается, когда в спину ударяет порыв ветра. – Мое сердце вырезали вместе с глазами Патрисии. Но это не может быть простым совпадением. Маньяк выбирает жертвы не случайно и для определенной цели. Но ведь приятно, когда можно совместить приятное с полезным. – Мужчина заходится кашлем, который постепенно перерастает в обрывистый смех.
Ника делает пару шагов назад. Морщится.
– Я зря потратила на вас время.
– Может быть. А может, и нет. Будьте осторожны, Ника. У вас красивые глаза.
Впервые комплимент звучит как угроза. Ядовитая, жалящая угроза.
Ника заставляет себя дышать и разворачивается. Бежит обратно по знакомой дороге, только бы подальше от кривой улыбки мужчины, переполненной скорбью. Но яростный ветер доносит до нее слова Дино, искажая их звучание и придавая пугающий окрас:
– Я буду рядом, Ника. Я буду рядом…
* * *Шаги Ники эхом разносятся по замку. Тяжелые, медленные. Так же противно на душе. День начался и закончился в один миг. Но этот миг длился дольше вечности.
Идти в спальню не хочется. Усталость скопилась в каждой мышце, в каждой клетке тела. В голове звенящая пустота. Ноги сами приводят Нику в гостиную, где когда‑то, словно давным‑давно, она застала спящего Стефано, а затем встретила юных Джульетту и Бернардо.
Но стоит открыть дверь, как Ника понимает – тихое место уже занято. В кресле, скрутившись калачиком, полулежит графиня. В отблеске каминного огня на столике стоит вскрытая бутылка красного сухого «Кьянти», а рядом с ней полупустой бокал. Пара бежевых туфель завалилась набок возле изогнутых ножек кресла, а черные локоны завитыми лентами свисают почти до пола.
Скрип двери выдает Нику, и женщина сонно приподнимает голову. В полумраке гостиной ее лицо выглядит старше, словно на нем стоит печать смерти. Ника мотает головой, отбрасывая наваждение.
– Ника, – графиня улыбается, – присаживайтесь.
– Паола? – неуверенно уточняет Ника и садится в соседнее кресло.
– С утра была Паолой, – хрипло смеется она. Наклоняется к бутылке, но разочарованно морщится. – Простите, бокал всего один.
– Не страшно.
Ника опускает рюкзак рядом с туфлями Паолы.
– Что‑то случилось?
– Нет. – Паола наливает полный бокал и делает глоток. Потом еще один и еще. – Или да. Я уже не понимаю,