Пойдем ловить чудовище! стр. 93
и всем вдруг стало очень тепло и радостно. Лёля и Петрик взволнованно переглядывались, а Иван Христофорович улыбался, глядя на них сквозь толстые стекла очков.
– Но как же карта? – вспомнила Лёля. – Кто ее нарисовал и как она оказалась в читальне?
– Карту сама Аннушка и нарисовала, – ответил старик, – и спрятала в «Книжном доме», никому ничего не сказав. Хотя, не буду лукавить, я догадывался об этой проделке, тем более что был посвящен – кажется, единственный из всего городка – в тайну чудовища. И это большая честь, должен вам сказать.
– Но почему же в этот раз ты сразу не пошла к чудовищу? – удивилась Лёля.
Мама вздохнула:
– Попробуй ответить сама, жемчужинка.
– Ты… Ты чувствовала себя виноватой. И не знала, как все исправить, – тихо проговорила девочка. А потом подбежала к маме и обняла ее, зарывшись носом в душистые медные волосы. От мамы, как всегда, пахло миндальным маслом, лавандой и домашним хлебом. – Мамочка, – прошептала Лёля, – ведь теперь чудовищу больше не надо быть страшным, и все теперь будет хорошо.
– Конечно, жемчужинка! – Мама нежно погладила ее по светлым волосам. – И даже еще лучше.
– Получается, – проговорил Петрик очень серьезно, – страшные чудовища рождаются из обидных слов и невыполненных обещаний.
– Да, мой юный друг, – кивнул Иван Христофорович, – но, к счастью, хотя бы иногда это можно исправить.
– Но ты же больше не превратишься в большую зубастую тучу? – Лёля взволнованно посмотрела на чудовище.
– Я думаю, – мама ответила первой, – что мы все иногда превращаемся в такую тучу. Если в нас не верят, если видят в нас чудовище и говорят обидные слова. Но обычно это не так заметно – у нас не вырастают клыки и колючки, а вместо этого портится характер и черствеет душа.
– Так случилось с Люкой и охотником? – догадалась Лёля.
– Да, милая. Именно так. А наше чудовище – существо во всех смыслах удивительное. – Услышав такое, Гроза Зеркальной бухты громко замурлыкал. – И, пока его считали опасным монстром, он и был опасным монстром. Зато, если мы будем любить его и каждый день чесать за ушком, оно навсегда останется нашим милым Котовищем. Ведь так?
– Совершенно верно, – откликнулось довольное чудовище.
– Всем нужно, чтобы их любили, – сказал Петрик. – И чудовищам, наверное, больше всех.
– Но как же туман? – спохватилась Лёля. – Он больше не накроет нашу бухту?
– Чем меньше чудовище, тем меньше тумана, – мама развела руками.
– Это чудесно. – Лёля широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. – А теперь – чай с ватрушками!
– И как тут отказаться? – засмеялся Иван Христофорович.
Мама отложила вязание и поднялась с кресла. Зеленый клубок скатился с ее коленей и оказался на ворсистом лиловом ковре. Чудовище заинтересованно приподняло тяжелые уши, осторожно толкнуло клубок мягкой лапой и принялось катать его по всей комнате, налетая на столики, тумбочки и цветочные горшки.
Когда все выпили по три чашки ромашкового чая и опустошили целое блюдо мягких ватрушек, Лёля и Петрик привязали на веревочку несколько перьев и разноцветных лент и принялись щекотать чудовищу влажный нос и мягкий животик. Оно щурилось от удовольствия и, тихонько урча, лениво пыталось зацепить игрушку острыми коготками.
Вскоре Иван Христофорович засобирался домой и после долгих протестов увел с собой Петрика – чтобы тот уж точно добрался до мамы с папой