Поиски Каджи стр. 284
из темных теней, собравшихся по другую сторону походного костра. Шамад прорычал проклятие, бросив измученный взгляд туда, откуда донесся голос, но потом присмотрелся внимательнее, разглядев то, что принес его раб.
Человекодракон преклонил колено и положил тело Тьюры на песок. Ее лицо побледнело, мускулы напряглись, и от этого лицо казалось алебастровой маской. Густые волосы, разметавшись, искрились в свете пламени костра. Шамад едва сдержал готовое было вырваться ругательство и стал внимательно разглядывать девушку, которая была то ли мертва, то ли находилась без сознания.
Замог привел и ее коня. Мерин нервно поводил глазами, фыркал и рвался, пытаясь вырвать поводья из руки человекообразной твари. Возможно, мерин чуял змеиный запах чудовищной рептилии.
Шамад еще раз оглядел девушку, и взгляд его остановился на ее совершенных молодых грудях. Они медленно поднимались, натягивая ткань туники, и опадали — девушка дышала ровно. Значит, она жива.
Потом самозванец отрывисто спросил человека-дракона:
— Где?
— В холмах… Недалеко… Позади. Там еще был то ли пес, то ли волк, но он испугался и скрылся в ночи, — медленно ответил чешуйчатый воин.
Самозванец усмехнулся:
— А что слышно о юном воине и старом колдуне?
Замог пожал широкими плечами. Отсветы пламени сверкали на его чешуе. Его тело напоминало змеиное, но чешуйки были другого размера и текстуры. Те, что располагались на спине, плечах и верхней части груди, напоминали широкие костяные пластины, грубые и толстые. Но на лице, животе и горле размером они не превышали зернышко.
— Нет никаких признаков их присутствия. Нет следов на песке. Вряд ли они ехали вместе с этой девицей. Хотелось бы мне убить ту собаку…
— Я хочу, чтобы ты пошел и отыскал мальчишку и старика, — холодно объявил Шамад. — Они поступили не так, как я полагал, но, в любом случае, они совершили ошибку, оставив девчонку. Странно, что пес не набросился на тебя.
Тупоносое лицо оставалось непроницаемым. Алые глаза твари были совершенно нечеловеческими, они горели во тьме.
— Собаки не любят меня, — медленно пробормотал он. — Что-то во мне пугает их до ужаса…
— Твой запах, я надеюсь, — беззаботно сказал Шамад. — Ладно, по крайней мере ты, сообразил привести лошадь. Мы
погрузим на нее наши пожитки, да и провизия, которую запасла эта девушка, придется кстати… А что же делать с ней самой?
Человекодракон вновь пожал плечами и широко развел руки, заканчивавшиеся огромными тупыми когтями.
— Когда она увидела меня, ее словно парализовало. Я думаю, от страха. Потом я ударил ее в основание черепа, и она упала. Ударил я, потому что боялся, что она может закричать и предупредить остальных. Только потом я обнаружил, что поблизости никого нет. Я не убивал ее…
Шамад слабо улыбнулся.
— Ты недоделал дело! Или я вновь должен заставить тебя страдать от боли, как в тот раз, когда ты убил старого дворянина для того, чтобы забрать у него ключи. Помнишь, как я привязал тебя к шесту и познакомил с горящими углями?
Взгляд чудовища ни о чем не говорил, выглядело оно потупившимся.
— Я помню, — прозвучал мрачный и безжизненный ответ.
— Очень хорошо, не забывай, и не причиняй больше вреда этой девушке. Мы возьмем ее с собой.
Замог неуклюже пошевелился.
— Зачем нам она? — осведомился он.
Шамад рассмеялся.
— Не ты нуждаешься в ней, а — я!