Пойти и не вернуться стр. 31
широко растворилась, и в ее низеньком проеме появился вконец озябший парнишка, с виду подросток, с худенькой шеей, в небрежно запахнутых на груди одежках. На его нестриженой голове, глубоко надвинутая на уши, сидела серая поношенная кепка с пуговкой на макушке.
— Сигнал давали, дядька Микалай?
— Давал, как же. Вот, перевезти, — взглядом Петряков указал на гостей, и Зоська догадалась, что наконец пришел Бормотухин. А ей думалось, что это будет сумрачный мужик с бородой. Мальчонка, однако, вошел в ставшую совершенно тесной землянку и прикрыл за собой дверь, за которой тоненько заскулила собачонка.
— Заколел. Такой ветер усчався...
— Сало все идет? — спросил Петряков.
— Еще болей стало. Такие льдины — ого!
— Станет Неман, — решил Петряков. — Худо дело будет.
— А нам хуже не буде, — сказал Бормотухин.
Он присел перед печкой, протянул к огню скрюченные стужей кисти, и Зоська подумала: как же он их перевезет в такой ледоход? А вдруг в лодку ударит льдина и они окажутся в воде? Но Неман — не болотная речка, отсюда не так просто выбраться на берег. Она с беспокойством поглядывала на Петрякова и мальчонку, но те вроде и не думали об этом. Бормотухин, все держа у огня настылые руки, повернул к ней остренькое с посиневшим носом лицо и вроде бы подмигнул даже.
— На связь? В разведку?
— Бормотухин! — с хриплой строгостью прикрикнул Петряков. — Не твое дело. За чем надо, за тем и идут.
— А! — разочарованно бросил парень. — Буда не ведама, пашто за Неман ходють. Абы варочалися.
— Как-нибудь постараемся, — сказала Зоська.
— Во-о! Так все гаворать. Тольки не все варочаются. В няделю перевозил шастярых, два раза лодку ганяв. А учора вяртаюцца трое. И то один нежывы. Убитый.
— Бормотухин! — снова оборвал его Петряков. — Помолчи лучше.
— Ды я кали ласка, — с готовностью согласился подросток и встал. — Ну дык пошли, что ли?
Плотнее запахнув на груди свои надетые один на другой пиджачки, он туже затянулся тесемчатым, от военных брюк, ремешком и ногой толкнул легкую дверь. Они по очереди вышли на узенькую площадку у порога.
Зоська, обернувшись, сказала Петрякову:
— Как-нибудь выздоравливайте, дядька.
— Да спасибо, — без видимого желания ответил Петряков.
После дымного тепла землянки на дворе их сразу охватил холод, ветер с реки дунул промозглой стужей, Зоська зябко поежилась. Но Бормотухин уже сбегал по тропинке к берегу, и они поспешили за ним. Зоська вся внутренне сжалась, глядя на ледяную карусель на реке, через которую им, не откладывая, предстояло переправляться.
Бормотухин тем временем, с хрустом обломав
тонкий ледяной закраек у берега, столкнул свою плоскодонку на воду и придержал ее за дощатый нос.
— Залазьте!
Антон легко и уверенно перешагнул через борт, протянул руку Зоське, и та со страхом, неловко забралась в лодку, на дне которой плескалась вода и плавали прозрачные кусочки льда.
— Проходьте далей. Один на корму, другой на середину. И седайте, седайте. Стоять не можно, — привычно распоряжался Бормотухин. Подрагивая от стужи и страха, Зоська опустилась на мокрую поперечину. Антон присел на корме. Бормотухин, поднатужась, столкнул лодку в воду, в последний момент ловко вскочив в нее.
Зоська, полуживая, сидела на поперечине, изо всей силы держась